Это не будет историей о любви

Материал из Мракопедии
Перейти к: навигация, поиск
Pero.png
Эта история была написана участником Мракопедии AngryJackalope. Пожалуйста, не забудьте указать источник при использовании.


Это не будет историей о любви, но в начале о ней все же придется упомянуть.

В последний раз я пыталась завести отношения год назад, но ничего хорошего из этого не вышло, и я решила, что, возможно, не стоит снова переплачивать терапевту и есть кактус ради какой-то иллюзорной картинки из фильмов и прочитанных книг. В конце концов, к тридцати ты уже все равно вряд ли снова сможешь почувствовать пресловутых бабочек и вот это вот все. Я была далеко от дома и семьи, в чужой стране, наедине со своими мелкими проблемами и заботами, давно привыкнув к одиночеству. Редких встреч с друзьями пару раз в месяц мне вполне хватало.

А потом я встретила его. Ни языковой барьер, ни разные культурные особенности на этот раз не мешали. И я подумала, что все равно ничего не теряю.

Однажды ночью, оставшись спать в его квартире, я встала незадолго до полуночи по старой привычке и прокралась в коридор, чтобы проверить дверь. Так я делала каждую ночь сколько себя помню, и менять свои принципы не собиралась. Дверь была закрыта на все обороты, как положено. Сзади кто-то смущенно кашлянул, и я не закричала только потому, что отлично знала, что кричать нельзя, иначе темная фигура того, кто иногда появляется в твоем доме, может обрести плоть.

Я обернулась и увидела его, каким-то шестым чувством поняв, что он тут по той же причине, что и я. Проверить перед полуночью дверь, потому что большей ошибки совершить нельзя. Половине из тех, кто может повернуть твою ручку двери холодными костлявыми пальцами среди ночи, приглашение не требуется. Их может сдержать только старый добрый замок.

- Я уже трижды проверил, - сказал он, испытующе глядя на меня.

- Почему у тебя нет цепочки на двери? - решилась я.

- Потому что она искушает приоткрыть дверь, когда все особенно правдоподобно.

Тогда картинка в моей голове сложилась. Конечно же, он следовал всем тем неписаным, но жизненно важным правилам, что и я. Он задергивал шторы после заката вовсе не для того, чтобы любопытные соседи не видели сцены 18+, он прятал нас от куда как более опасных взглядов. В его ванной висела небольшая светящаяся гирлянда не потому, что так было уютнее, а чтобы темнота не смела скапливаться в темных углах и набираться сил. Запас лампочек в ящике стола, множество ночников по всей квартире, плотные черные шторы на окне в спальне. Вовсе не для того, чтобы кто-то потом не пришел жаловаться, что его деточка увидела голых тетю и дядю, нет. Чтобы те, кто по ночам жадно вглядываются в окна и облизываются на спящих, не могли даже мечтать получить кого-то из нас. Никаких шкафов, только стеллажи с такими мягкими коробками из икеи и напольная вешалка. Хорошая идея, лучше моей. Я лишь безыскусно сняла с петель дверцы шкафа, чтобы никогда снова не увидеть, как со злобным шипением кот крадется в сторону медленно открывающихся дверей. Если бы не мой шерстяной засранец, то я вряд ли проснулась бы утром.

Никакой кровати на ножках, пространство под ней слишком опасно, даже если ты заложишь его наглухо чемоданами или чем угодно. Татуировка на моей лодыжке не для красоты, мне просто не хотелось видеть шрамы-напоминания, кричащие о моей глупости и беспечности. Он же купил несколько матрасов и положил слоями, отсекая один из самых опасных проходов в наш мир для ночных. Камера на лестничной клетке в принципе была обыкновенным делом в этой стране, но я жила не в самом благополучном районе, а вот у него была и камера и доступ к записям. Значит, он более менее знал периодичность их появления, мог предугадывать самые опасные ночи, когда дома лучше не оставаться. Я обычно чуяла их интуитивно, ошиваясь всю ночь в каком-нибудь отвратительном клубе среди потных тел или, когда интуиция совсем громко вопила, врала кому-то из друзей, что мне жизненно необходимо переночевать где-то еще. И кота тоже забирала, нечего ему одному там от страха трястись. Еще были отели, они не спасали полностью, но на нейтральной территории пришедшие в ночи были куда как скромнее. Плюс ночные портье и другие работники тоже не едят свой хлеб зря, отлично зная, как защитить постояльцев. При условии, что постояльцы сами не тащат за собой смерть в облике нового друга или внезапно обретенной любви в номер. Я чаще всего говорила, что боюсь темноты, редко кто отказывал мне в компании, так что я могла тихо сидеть за стойкой в ожидании рассвета, ловя на себе понимающие и сочувственные взгляды.

Мы и так неплохо ладили, а теперь, когда скрывать друг от друга то, с чем нас могли бы упечь в психушку, было не нужно, мы оба ощутили упавший с плечей груз и вцепились в друг друга, не желая расставаться. За всех бывших партнеров, которые считали нас слегка поехавшими крышей, за осторожные намеки друзей, за свои собственные сомнения в адекватности… Я не могла поверить, что теперь мне не придется объяснять, почему нельзя открывать дверь после полуночи, даже если звонят и стучат, нужно тихонько застыть в проеме и дышать как можно тише, пока они сами не уйдут, не нужно придумывать какие-то дурацкие отговорки. Ему не было нужды рассказывать, что играть мускулами тут бесполезно, он отлично и без меня знал, что, заслышав около двери тихий скулеж или пение, достаточно просто крепче обнять спящего рядом человека и игнорировать то, что хочет выманить тебя из дома.

Он был просто счастлив от того, что я не мешала его временами ночному образу жизни. Хочешь сегодня сидеть до четырех утра, работая или играя? Господи, никаких проблем, бодрствующий человек в доме значительно снижает вероятность их прихода. Он же знал, что я никогда не выключу ночник или не распахну на ночь окно, особенно в полнолуние.

Мы съехались быстро. Два счастливых параноика. И мне никогда не было так хорошо и спокойно, с бабочками, конечно, я сильно ошиблась, они появились и порхали как никогда раньше. Вдвоем мы были сильнее, странные вещи стали случаться все реже, не исчезнув, впрочем, полностью. Он все еще получал странные письма в желтых от времени конвертах, которые пахли землей и склепом, а я порой просыпалась, смотрела на занавешенное окно и отлично знала, что с той стороны на меня смотрит скалящаяся рожа с растянутым оскалом пасти, пусть я даже и не вижу ее.

Иногда мы ходили гулять в ближайший парк, и никому из нас в голову бы не пришло отправиться в заросшую и заброшенную его часть, пусть туда спокойно ходили даже озорные дети в поисках приключений. Уж мы-то прекрасно понимали, что не сможем свалить промелькнувшее в разросшихся кустах изломанное существо на воображение. И потом еще долго будем вздрагивать от каждого шороха за дверями, наутро находя на коврике грязь, сухие листья и трупы мелких животных.

Когда нам хотелось развеяться, мы отправлялись в центр города, где шумные бары пересекались с уютными кафе, странными выставками современного искусства и старинными средневековыми домами, уличные музыканты и актеры развлекали огромную в любое время суток толпу. И мы чувствовали себя в безопасности среди этой толпы, слегка хмельные и счастливые, держась за руки как подростки. Конечно, свои правила были и тут. Некоторые части города стоило обходить ночью далеко не из-за люмпенов, к мостам и приближаться было страшно, а новые бары всегда стоило сначала понаблюдать - выйдут ли оттуда хотя бы несколько человек, что зашли раньше. Как же я радовалась, что мне не нужно было объяснять, что только вызванное тобой такси безопасно, а в кружащие поблизости пустые машины местных садиться нельзя, пусть они и предлагают довезти почти за бесценок. Нет, это не потому что я расистка, я боюсь не их национальности или веры, цвета кожи или акцента, а капающих из уголка рта слюней и затянутых белесой мутной пленкой мертвых глаз, слегка оживляющихся при виде веселых пьяных туристов. Местных худо-бедно защищает сам город, а вот приезжие остаются один на один со всем тем, что выходит охотиться ночью.

У каждого из нас были собственные страхи, которые мы уважали и принимали. Он часто не мог уснуть, потому что за ним приходили во снах. После особенно страшных кошмаров он замыкался в себе и мог не говорить со мной по несколько дней, но я только ощущала, как мое сердце сжимается от жалости при виде его воспаленных глаз с темными кругами, и шла варить кофе. Все, чем я могла ему помочь. В конце концов, ему всегда становилось лучше. Он снова начинал улыбаться и будить меня по утрам, с криками гоняясь за шкодливым котом. Кот питал нежность к мужским носкам, совершенно теряя самоуважение и страх при виде оных. Господи, как я скучаю по этим временам.

Мои демоны были немного иного рода, более материальны, что ли. Я прогоняла из своих снов все темное, могла мгновенно заставить себя проснуться, если мне начинало не нравиться происходящее, так что они приходили извне. Однажды я, совершенно обессиленная после работы, открыла дверь на автомате, солнце уже почти село, но он обычно так и возвращался… Забыв, что мы условились никогда не стучать и не пользоваться звонком, а если возникала проблемами с ключами, то сначала набрать на телефоне, я никого на пороге не увидела. В углу, в тени, лицом к стене стоял он. Вернее то, что им прикидывалось. Рваными, судорожными движениями оно повернулось ко мне и бросилось в открытый проем. Бешеный вой кота привел меня в чувство, я успела захлопнуть за полсекунды до того, как гнилая пасть вцепилась мне в лицо. Под удары в дверь и многоголосый рев требующих открыть голосов, я просто сидела, сжавшись комочком, раскачиваясь и крича на русском все матерные слова, которые знала. Иногда это помогало.

Так прошел год. А потом он не вернулся домой одним вечером. Друзья жалели меня, каков подлец, не сказав ни слова, просто сбежал! Но я знала, что он так никогда бы не поступил. Да и вещи все остались дома. Документы, одежда, техника, ключи от машины… Конечно, я позвонила его родителям, но они сказали, что он уже звонил им сам и утверждал, что все в порядке. Коллеги по работе просто пожимали плечами, потому что там он тоже пропал. Я, сильно постаравшись, могла бы себя убедить, что он мог бросить меня, даже вот так, но работа была его настоящей страстью, он бы в жизни так не сделал.

Я не знаю, что с ним случилось. Он был куда как более осторожным, чем я. Не знаю, сел ли он в спешке не в ту машину, решил ли срезать через пустырь, не выдержал и бросился помогать плачущему навзрыд в темной аллее ребенку без тени, я не знаю.

Но прошлой ночью он вернулся. Постучал, умолял простить его и открыть. Глазок не запотел от дыхания, а пришел он после полуночи, так что вариантов не слишком много. Это уже не он.

Сегодня я отвезла кота подруге, там ему будет хорошо и уж явно спокойнее, чем со мной. Сняла шторы с окон. Я скучаю по нему, и сил бороться у меня совсем не осталось. Если оно снова вернется в его облике - я открою, просто даже для того, чтобы все уже закончилось. Потому что я, кажется, не справилась со своим обещанием, и это была история о любви.

См также[править]


Текущий рейтинг: 87/100 (На основе 27 мнений)

 Включите JavaScript, чтобы проголосовать