По правилам

Материал из Мракопедии
Перейти к: навигация, поиск
Pero.png
Эта история была написана участником Мракопедии Саша Р.. Пожалуйста, не забудьте указать источник при использовании.


После развода родителей я живу с ними по очереди. Маму это возмущает. Она говорит, что пока я нахожусь с отцом, она не может проследить, живу ли я по правилам.

Правил много. Я не могу их все толком запомнить. Такое чувство, что каждый раз как я прихожу к маме, они выдумывают еще с десяток новых. Они - это бабушка, мама и мамина сестра. Бабушка вдова. У маминой сестры вроде тоже когда-то был муж, но и она теперь одна. Вот они втроём и живут в бабушкиной квартире.

Например, есть правило не носить белого.

- Вот сука! - говорит бабушка, когда я прихожу к ним. - Опять в белом припёрся! Я тебе что говорила?

- Красная в стирке. - говорю я.

- Вот бестолочь. - говорит тетя. У тети длинные темно-каштановые волосы и выглядит она куда моложе своих лет. Они с мамой настоящие красавицы.

- Твой отец вечно носит эти вонючие белые рубашки. - говорит бабушка. - Поэтому у него всегда долги и он мало зарабатывает. Белый носят только бедняки! Ты что, хочешь быть бедняком?

Мама подходит ко мне, целует в щеку. Приглашает к столу. Мне наливают большую миску борща, я ем, а она сидит рядом и расспрашивает меня про оценки, про друзей, про девочек. У нее хорошее настроение. Я макаю в борщ кусок хлеба, она видит это и ее ласковая улыбка сменяется гримасой гнева.

- Куда ты хлеб макаешь? - кричит она. - Каждый раз, как ты макаешь хлеб в борщ, где-то умирает ребенок! Тебе что, не жалко чужих детей?

- Ты же говорила, ребенок умирает, если хлеб выкидываешь. - говорю я.

- Ребенок заболевает раком, если хлеб выкидываешь! - на кухню входит бабушка. - А если хлеб макаешь в борщ, ребенок умирает! Ты что, не видишь? Борщ красный, как кровь! Ты такой же жестокий, как твой отец. Такой же душегуб.

Отец говорит, что во всех маминых и бабушкиных правилах есть резон. Белый цвет очень маркий, а хлеб макать в борщ просто некрасиво. Но мама всё объясняет иначе. Потому они и в разводе.

Есть правила, которые я и сам соблюдаю неукоснительно. Я не перехожу дорогу на красный, не беру телефон, если мне звонит незнакомый или скрытый номер, не открываю дверь, если в нее звонят, а я никого не жду. Папа говорит, что если переходить на красный, может сбить машина, а незнакомые люди могут оказаться мошенниками. Мама с бабушкой объясняют это по-своему. Они говорят, что если перейти дорогу на красный, выпадут зубы, а со скрытого номера звонит дьявол. Если номер незнаком или скрыт или в дверь звонят, а в глазке темно и никто не отвечает - значит, это дьявол пришёл. Некоторые правила я соблюдаю, а о некоторых забываю, что невероятно выводит из себя бабушку, маму и тетю.

Например, шторы в бабушкиной квартире постоянно задернуты. Все окна занавешены тонким тюлем, а на ночь закрываются дополнительно плотными гардинами. Однажды я подхожу к окну и отодвигаю шторы, чтобы посмотреть в окно.

- Нахер ты это сделал? - кричит бабушка и, подскочив к окну, резким рывком задергивает шторы. - Нахер оно мне надо, чтоб чужие люди мне в окна заглядывали?

- Вы живёте на шестом этаже. - говорю я. - Кто заглянет?

- Ох! - бабушка хватается за сердце. - Болит! Ты сведешь меня в могилу! Лена, плохо, Лена!

Мама и тетя подбегают к бабушке и начинают суетиться вокруг нее и причитать.

- Как тебе не стыдно? - кричит мама. - Ты что, хочешь свести бабушку в могилу?

Кстати, про могилы. Как я уже говорил, хлеб выкидывать нельзя. Поэтому если хлеб черствеет или покрывается плесенью, мы идем его хоронить во дворе. Для таких случаев мама даже хранит в комоде черную футболку, которую я должен надевать на похороны.

- Хлеб - он рождается и растет, как новая жизнь. - объясняет мне мама, пока я, пыхтя, копаю ямку для могилы во дворе. - Если хлеб умирает, его нужно похоронить по-человечески. Иначе он начнет мстить, дети начнут болеть. Как споры плесени поразили хлеб, так раковые клетки поразят лёгкие ребенка. Нельзя выбрасывать хлеб, этим ты обрекаешь чье-то дитя.

Хлеб торжественно кладется в могилу, бабушка читает молитву и после минуты молчания я закапываю ямку.

Почти каждые похороны хлеба сопровождаются оглушительным ором председательницы кооператива. Бабушка говорит, это потому что председательница кооператива - черт, она служит дьяволу и хочет загубить как можно больше детских душ, и поэтому не даёт нам хоронить хлеб.

- Вот ведь сука! - говорит бабушка, когда мы возвращаемся в квартиру после похорон. - Отродье! После прошлых похорон я караулила всю ночь возле окна и знаешь что видела? Как она выкапывала хлеб! Ещё и в полночь!

- Ну что сказать, мам, мы сделали все, что могли. - говорит тетя. - Нам за это воздастся на том свете.

Мама говорит, что после их смерти кто-то должен будет следить за порядком в мире, соблюдая все эти правила. Говорит, что это буду я. Советует мне завести блокнот для записи правил.

Правил много. Например, бабушка месит тесто. Мама и тетя подходят, отщипывают себе по кусочку сырого теста и едят.

- Благодаря этому мы сохраняем молодость и красоту, - говорит мама.

- А папа сказал, что если есть сырое тесто, будет заворот кишок. - вспоминаю я.

- Вот поэтому твой папа и выглядит как жопа! - отвечает бабушка. - У него никогда не будет любовницы или другой жены!

Любовницы или другой жены у папы и правда нет.

Иногда бабушка, мама и тетя сами забывают соблюдать правила. В этих случаях они очень страдают.

Например, смотрим мы телевизор в обнимку с мамой. Бабушка и тетя готовят ужин на кухне. Вдруг бабушка кричит. Мы с мамой бежим к ней.

- Это моя вина! - кричит бабушка. - Это я сделала! Сука я! Я почистила картошку черным ножом! У ножа была черная рукоять!

Это правило я помню. Нельзя резать еду черным ножом. Ножи с черной рукоятью используются лишь для ритуалов, которых бабушка с мамой и тетей знают огромное множество.

Бабушка и тетя хором громко плачут. Мама стоит грустная.

Вечером, когда бабушка и тетя, напившись валерьянки, уже сидят спокойные перед телевизором, в новостях показывают большую автокатастрофу в нашем городе. Погибших двое.

- Это моя вина. - говорит мне бабушка. - Я порезала не тем ножом. Ну ничего, я всю ночь буду молиться за этих людей.

И правда, я несколько раз просыпаюсь в ту ночь и вижу через приоткрытую дверь, как она бубнит молитву в соседней комнате, стоя на коленях и накрыв голову платком. Утром глаза у нее красные.

- Я видела председательницу кооператива, - говорит в тот день тетя, вернувшись из магазина. - Она смотрела на меня радостно и скалилась. Знает уже про нож. Такая довольная, видно среди погибших были дети.

- Черти уже донесли ей. - отвечает моя мама. Про чертей я знаю. В доме, где живут бабушка, мама и тетя, чертей много. Главная среди чертей - дочка Вяточкина. Когда родители ещё не развелись и мы все вместе жили в этой квартире, я учился в школе рядом с этим домом. Вяточкин работает там завхозом. Бабушка говорит, что жена Вяточкина - ведьма, которая "блядует с чертями" и что дочь свою, Анечку, она нагуляла от чертей. Анечка, по словам бабушки, шпионит за нашей семьей и доносит все своей матери и другим демонам. Это забавно, учитывая то, что Анечке три года и она ещё не умеет говорить.

- Он только для виду завхозом работает, - говорит мне мама. - А на самом деле они миллионеры. То он завхозом работает, чтоб к детям поближе быть, чтоб вредить им! Глядя на унылое лицо Вяточкина, который все выходные бухает у себя в гараже, сложно представить, что он миллионер. Но мама говорит, что нечисть всегда скрывается и действует тайно.

- Я ставила Анечке свечку за упокой в церкви, - говорит тетя.

- Не поможет, - отвечает бабушка. - Она даже не человек.

Жить с бабушкой, мамой и тетей мне не очень нравится. Меня не так смущают правила, сколько извечные истерики, сопровождающие их неисполнение. Самая большая истерика приключилась, когда я рассыпал манку.

- Гнида! - визжит моя тетя, увидев это. - Ты что натворил!

Мама с бабушкой, прибежав на крик и увидев это, заходятся в рыданиях.

- Что ты наделал, что натворил! - кричит бабушка. - У того, кто рассыпет манку в понедельник, мать умрет! Как ты мог забыть!

Мама плачет, закрыв лицо руками, а потом резко успокаивается и бежит к кухонному столу. Вскакивает на стул, затем на стол, распахивает окна и кричит:

- Я не стану дожидаться своей смерти! Если мой родной сын такое мне сделал, я лучше сама убьюсь! На могиле моей напишите "Ее убил собственный сын"!

Бабушка падает на колени, умоляя маму не прыгать из окна, а тетя плача говорит мне:

- Скотина, как ты мог! Убить родную мать!

За это мне приходится простоять на коленях несколькочасовую службу в церкви. Впрочем, мама почему-то так и не умирает, и по этой причине папа подкалывает ее при каждой встрече ещё несколько месяцев.

Папу моего мама вспоминает с грустью.

- Хороший он был человек, - говорит она. - Так бы и жила с ним, если бы он соблюдал правила. А как-то прихожу с работы, а он рыбу ест. Рыбу! Сто раз говорила "Андрюшенька, Богом прошу, не ешь рыбу в пятницу!" Меню написала, на холодильник повесила, чтоб знал, когда что можно брать оттуда. Не смог подождать до субботы день. Из-за той несчастной рыбы мы и развелись.

У тети тоже не клеится личная жизнь, и ее выдающаяся красота ей не помогает. Не знаю, что там случилось с ее мужем, ушел он или умер, но она винит себя в том, что с ним произошло. Каждый четверг она молится всю ночь на коленях, прося снять с себя грех за своего мужа.

Меня заставляют отчитываться за каждое правило, которое я должен выполнять, пока живу с папой. За каждое невыполненное правило я осыпаюсь ругательствами.

- Как можно забыть, что нельзя резать круглое в понедельник? - визжит бабушка, вращая глазами. - Сто раз говорила тебе! Каждые выходные идёшь и покупаешь продолговатый хлеб, а не круглый! Возьми себе за привычку покупать батон всегда! Он длинный! - Бабушка руками показывает какой. - Идёшь в "Хлебный дар" и покупаешь "Зерновой" каждое воскресенье! Так сложно запомнить?!

- Да это папа круглый купил. - говорю я.

- Папа! Правильно твоя мать сделала, что развелась с ним! Надо будет тебя у него насовсем забрать...

Этого я боюсь больше всего. К счастью, я уже достаточно взрослый, чтобы на меня нельзя было повлиять в этом плане.

Чтобы на меня не орали, я вру про правила. Говорю, что все помню и все выполняю. Но потом я палюсь на какой-нибудь мелочи, и бабушка с мамой понимают, что на самом деле правила я помню не очень хорошо.

Как-то мы идем на рынок. Поход на рынок тщательно планируется по причине избытка правил. Идти на рынок следует только после того, как тщательно примешь ванную, для покупки определенного продукта есть определенный день и определенная сумка. Самый ответственный день - пятница, потому что в пятницу мы покупаем овощи и зелень у продавщицы Розы. Роза - полная черноволосая женщина восточного происхождения, у нее огромные черные глаза, а бабушка говорит, что черные глаза у ведьм. Тетя уверяет, что видела у Розы хвост, когда та наклонялась за петрушкой.

- Она наклоняется, треники с нее сползают, - рассказывает тетя, - а на пояснице хвост шевелится! Ещё и в волосах весь! Волосатый у тех ведьм, что творят много зла!

Когда я спрашиваю, почему бы нам тогда не брать ничего у Розы, бабушка говорит, что они при каждой покупке наводят на Розу чары, чтоб она не могла колдовать и вредить людям. Вымывшись в ванной, мы все надеваем что-нибудь красное. Это обязательное условие. Бабушка говорит, что нечисть не любит красный.

- Давай сумку, - говорит мама, когда мы уже обуваемся в прихожей. - Да не эту! Ты что, забыл с какой сумкой мы ходим за овощами? С синей! А эта для мяса!

Я помню, что в пятницу нельзя есть и покупать мясо и рыбу, потому что в пятницу распяли Христа, но что для них есть отдельная сумка, вылетело у меня из головы. Всю дорогу до рынка мне выговаривают за это.

Роза смотрит на нас неприязненно. По правде сказать, на нас неприязненно смотрят все. Никому не нравятся три чудные тетки, которые по полчаса не могут выбрать товар и только задерживают покупателей. На самом деле бабушка специально отвлекает Розу, выбирая помидоры и огурцы, пока мама и тетя тайком проводят ритуал. В чем он заключается, я не знаю, но у меня в нем тоже есть роль. Когда мама кивает мне головой, я должен незаметно взять один помидор или один огурчик из ящика и положить в карман. Мама говорит, что с этим одним огурчиком мы уносим от Розы все колдовство, которое она наводит на людей посредством своей еды.

В тот день все идет по плану. Пока бабушка долго приценивается и перебирает овощи, мама и тетя проводят ритуал. Я вижу, как мама что-то шепчет, а тетя незаметно бросает маленькую щепотку соли на землю. В какой-то момент мама кивает мне, и я наклоняюсь над ящиком, чтобы взять огурец. Мельком взглянув на Розу, я вижу, что она смотрит на меня.

- Ты чего руками туда полез?! - кричит она. - Я видела, ты положил в карман!

- Не ори на моего сына! - вопит моя мама, а бабушка сердито лопочет:

- Что ты так бесишься из-за одного огурца? Наверно, наши красные пальто раздражают тебя, да, сука? Не любишь красный, да?

В тот день с рынка мы уходим со скандалом.

- Ну ты и сволочь, - обиженно говорит мне потом бабушка. - Натворил делов. В последний момент все испортил... Плыл, плыл, а на берегу обосрался!

- Ладно тебе, ма, - говорит тетя. - Я сегодня к ней пойду вечером, а он мне поможет, раз все испортил.

Поскольку колдовство не получилось, тетя поздно вечером будит меня и мы идем к дому той продавщицы. Живет она на окраине, в маленькой кособокой хате, окружённой огородами, на которых она и растит свои овощи.

- Нечисть любит принимать вид нищих, - говорит тетя. - Она любит держаться поближе к нищете. Но они только притворяются нищими! На самом деле у них в доме все в золоте! Хочешь посмотрим в окно?

Я отказываюсь.

Собаки во дворе у тети Розы нет, поэтому тетя беспрепятственно перелезает через низкий забор и начинает рассыпать соль по периметру двора, что-то бормоча себе под нос. Я стою на стрёме у калитки, тоскливо глядя на это унылое зрелище.

- У нее там головы куриные воткнуты прямо в землю. - говорит потом тетя. - Торчат прямо из земли.

- Это она чертей растит. - отвечает бабушка. - Ты их солью посыпала?

- Конечно.

- Молодец! Завтра как будем проходить мимо Розы на рынке, посмотришь, у нее все лицо будет в пятнах красных.

На следующий день мы идём за мясом и рыбой и внимательно следим за Розой. Она смотрит на нас все так же неприязненно. Ее лицо и правда в каких-то мелких красных пятнах.

- А что я говорила? - гордо замечает бабушка. - Хорошо, что мы в красном и она не сглазит нас!

После школы я уезжаю учиться в другой город. Каждый день мама звонит и спрашивает, какие правила я выполнил.

- Что батон купил хорошо, - одобряет она. - И что меню написал. Не забудь, что в четверг и пятницу... - она начинает перечислять, и это затягивается на полчаса.

- Что это у тебя на холодильнике? - спрашивает Соня, девушка, с которой я недавно начал встречаться.

- А, да так... Чтобы питаться разнообразно и правильно...

- А почему в пятницу нельзя есть рыбу и мясо?

- Христа распяли в пятницу. - отвечаю я. Соня странно смотрит на меня, но из уважения молчит.

Пока я жарю яичницу, она ставит чайник и достает колбасу из холодильника, чтобы сделать бутерброды.

- Этот батон плохой, - заключает она, заглянув в хлебницу. - Фу, плесень.

Она выбрасывает его в мусорное ведро. Я ничего не решаюсь ей сказать.

Через неделю у нас горе. У ее младшего брата находят рак лёгких. Утешая ее плачущую, я вспоминаю тот хлеб в мусорном ведре. Неужели правда?

Через два месяца мы обедаем. У нее звонит телефон.

- Пашенька умер, - говорит Соня, положив трубку, и начинает плакать. Я смотрю на ее тарелку с борщом. В ней плавают куски хлеба.

На годовщину отношений она дарит мне белую рубашку. На следующий день я теряю работу. Вспомнив о том, что белый носят только бедняки, я выбрасываю подаренную рубашку в урну. Вскоре я нахожу новую работу, лучше прежней.

Самое ужасное происходит, когда спеша на эту свою новую работу, я перехожу дорогу на красный. Во время обеденного перерыва, пережевывая положенную в этот день рыбу, я чувствую что-то странное во рту. "Кость попалась" - думаю я и решаю аккуратно выплюнуть ее в салфетку. Кость я выплевываю вместе с зубом.

До вечера у меня выпадает ещё два зуба, а шататься начинает три. Я чуть не плачу.

На следующий день я уже еду на поезде в родной город к маме и бабушке, в надежде, что они вернут мне мои зубы.

Я долго звоню в дверной звонок, мне не открывают. Слышу, как тихонько открывается сзади дверь, оборачиваюсь. Анечка Вяточкина пристально наблюдает за мной через приоткрытую дверь. Шпионит.

Я выхожу из подъезда и обхожу дом кругом. Маму, бабушку и тетю я нахожу на заднем дворе, они в очередной раз хоронят хлеб. Председательница кооператива молча наблюдает за ними издалека. Увидев меня, она кривится. Наверное, потому что я в красной рубашке.

- О, сыночек, а ты здесь как? - удивленно спрашивает мама. Я в ответ начинаю плакать, показывая рот, в котором уже нет половины зубов.

- О боже! - кричит бабушка. - Ты что, переходил дорогу на красный?

Председательница кооператива смотрит на меня с жадным любопытством.

Бабушка готовит какие-то припарки и ставит мне их на зубы. Ночью я несколько раз просыпаюсь и бегаю к зеркалу, проверяя, не шатаются ли у меня новые зубы. Стоя так у зеркала, я слышу странный шум на улице. Выглянув из окна, вижу, как председательница кооператива выкапывает днем захороненный хлеб. Я смотрю на часы, на часах полночь. У меня звонит телефон, номер скрыт. Я беру трубку, там молчание.

В дверь тихонько скребутся. Я подхожу и смотрю в глазок, там темно. Неужели и правда дьявол пришел?

За окном кто-то хихикает. Я оборачиваюсь и успеваю заметить там бледные лица. Хотя мы живём на шестом этаже.

На следующее утро я покупаю блокнот для записи правил.

См. Также[править]

Текущий рейтинг: 77/100 (На основе 26 мнений)

 Включите JavaScript, чтобы проголосовать