После дождя

Материал из Мракопедии
Перейти к: навигация, поиск
Story-from-main.png
Эта история была выбрана историей месяца (май 2019). С другими страницами, публиковавшимися на главной, можно ознакомиться здесь.
Pero.png
Эта история была написана участником Мракопедии. Пожалуйста, не забудьте указать источник при копировании.


Она сидела на берегу и смотрела на звёзды. Сколько времени прошло? Где-то тридцать, или сорок лет. Наверное, люди уже живут на Марсе, научились лечить рак, и всю работу отдали роботам. Но всё, что она видела за это время – только свой дом, и лес. И озеро. Она пыталась не забыть своё имя. Когда-то давно, когда она ещё общалась с людьми, её звали Марина. Но с людьми она не говорит уже больше тридцати лет.

За её спиной в небе загремело. Значит, опять будет дождь.


Дождь здесь шёл постоянно. Почти половину дней в году. Очень часто даже зимой на улицах села и в огромном густом лесу, в котором оно стояло, шёл не снег, а именно дождь. Местность, всё-таки, была южная, и зимы, по сравнению с более холодными областями страны, здесь не было вообще.

Всё это рассказала Марине местная бабушка на остановке рядом с магазином и сельсоветом. Они сидели на лавочке под бетонным навесом, на главной – и, наверное, единственной – площади села. У Марины в руках был маленький рюкзак, и бабушка спросила:

- А ты к кому приехала, любонька? У тебя тут родственники?

- Нет. – Она улыбнулась. Было видно, что она с самого начала ждала этот вопрос. – Я тут купила дом! Буду здесь жить!

- Та ты что! – Бабушка удивилась. – Здесь-то? В этой глухомани? Ой, любонька, отсюда вся молодёжь, наоборот, уезжает! На что ж ты тут жить будешь?

- Жить есть на что. – Марину этот вопрос совсем не волновал. – Я в городе нормально поработала, можно пару лет и отдохнуть.

- Отдохнуть! Кто бы мог подумать! – Бабушка опять начала жаловаться на жизнь, но Марина уже не слушала.

Она смотрела на небо – не такое равномерно-белое, как в её городе. Здесь облака были объёмными, разноцветными, а за ними пробивались яркие солнечные лучи. Марина настолько привыкла к смогу фабрик, что даже не представляла в дождливую погоду настолько красивое небо.

Бабушка выговорилась, вздохнула, и посмотрела на новую соседку. Вряд ли она думала её переубедить – улыбка не сходила с лица Марины.

- И что, любонька, где тот твой новый дом?

- Улица Троцкого 35а. Знаете, где это?

- Ну, как… Троцкого – это вот она. – Бабушка показала рукой на улицу за магазином. – Считай, единственная улица здесь… А номера-то тут и не висят почти нигде. Хотя нет, тридцать пятый дом – это где Шепель живёт, там на воротах ещё птицы нарисованы. Так что, 35а – это, наверное, следующий. Но там живут уже, туда дачники из города приехали. А ты что, не была здесь никогда?

- Нет, первый раз.

- Так что же ты, не знала, что покупаешь? – Бабушка удивлялась всё больше и больше.

- Да всё в порядке! – Марина продолжала улыбаться и смотреть на небо. – Я покупала через надёжный сайт, там мои друзья брали недвижимость.

Действительно, сайт был проверенный, и две её подруги, которые уже выбирали дачи для своих будущих детей, очень его хвалили. Сначала Марина зашла на него от нечего делать, но на пятой странице списка увидела его. Это был маленький деревянный домик в лесу на берегу озера. Одна комната, печка-буржуйка, веранда, и даже причал для лодок с какой-то конструкцией из палок – по фотографии трудно было понять, что это. А главное – цена была настолько копеечная, что Марина могла взять его прямо сейчас. Просто купить домик, забрать свои сбережения, и жить на них по сельским ценам несколько лет. Бросить работу, перестать платить аренду. Уехать подальше от своих спортивно-модно-успешных друзей, от родителей, которые только и спрашивают, когда же она выйдет замуж, а потом переводят разговор на политику. Ходить утром в лес, собирать грибы, завести под домом какой-то огород. Такой суммой стоило рискнуть, а терпеть всю эту серость и тяжесть уже было невозможно.

Дождь почти прекратился. Марина попрощалась с бабушкой, и пошла в сельсовет.

Оказалось, что владелец умер всего три недели назад. Это было странно - вроде бы, после смерти хозяина полагается ждать до продажи полгода, даже если наследников нет и не будет. Чиновник на это сначала как-то странно скривился, а потом - "только между нами" - сказал, что покойный дедушка, на самом деле, никогда владельцем и не был. Дом уже много лет находился в госсобственности, и ему просто позволяли там жить, даже без уплаты аренды. Почему? Тот что-то объяснил, якобы, деда жалко было, да и никто, всё равно, его бы не купил. Документы Марине показывал в городе риэлтор и всё, вроде бы, было чисто - она покупала недвижимость у сельсовета. Из всего этого разговора ей стало понятно только одно - с прошлым хозяином что-то было не так. Но формально всё было в порядке - Марина подписала бумаги, и получила ключи от своего нового жилья.

А когда вышла на улицу, заметила то, что её смутило ещё больше. На флаге возле двери сельсовета висела чёрная ленточка.


Дом, где на воротах были нарисованы птицы, Марина нашла сразу, а на заборе соседнего домика увидела табличку «Троцкого 37». Через дорогу на лавочке сидели две женщины, а рядом с ними мальчик в кепке что-то ковырял в земле палочкой, и мурлыкал себе под нос очень знакомую мелодию:

- М-м-ммм… М-м-М-м-ммм… М-м-ммм…

Через несколько секунд Марина поняла, что это «Wind of Change» группы Scorpions. Женщины смотрели на неё. Она подошла к ним, улыбнулась, и спросила:

- Добрый день! А вы не скажете, где дом 35а?

Они переглянулись, как будто никогда не слышали такой адрес, потом опять посмотрели на Марину, и пожали плечами. Одна из них была намного старше и крупнее, другой было лет тридцать-сорок, на шее она носила красное ожерелье.

- Это на берегу озера. – Марина достала платок, чтобы вытереть лоб. – Такой маленький, деревянный, на краю леса.

Теперь женщины переглянулись уже с явным напряжением, как будто её слова их сильно напугали. Старшая спросила:

- А вы для чего интересуетесь?

- Я его купила. – Марину удивила такая реакция. – А что с этим домом не так?

- Стас! Стасик! – Та, что была моложе, позвала мальчика, наверное – её сына. Тот обернулся. – Иди, погуляй где-то там, за огородом, хорошо?

- Ну ма-а-ам!

- Я кому сказала!

- Ну, можно я…

- Нет!

Мальчик с обидой посмотрел на свою мать, потом – на Марину. Когда он зашёл в калитку, женщина в ожерелье глянула на Марину напряжённым, даже злым взглядом.

- Что с этим домом не так?

Она рассказала, что с ним было не так.


Он жил в нём давно, больше тридцати лет. Никто не знал, откуда он приехал. Никто даже не знал, как его звали – он никогда не разговаривал. Скорее всего, мужчина был немой, но находились люди, которые знали язык немых, и пытались с ним говорить жестами рук. Им он тоже ничего не отвечал. Чем он питался, было непонятно – возле его дома не было ничего похожего на огород. Его никогда не видели в селе. Его вообще никто не видел до захода солнца – скорее всего, днём он просто спал. А люди, которые проходили мимо его домика поздно вечером, говорили, что он сидел на одном и том же стуле на своей веранде, и провожал их страшным взглядом. Первые несколько лет с ним пытались наладить контакт - в основном, несколько соседских алкоголиков. Но дедушка не хотел пить, не хотел никого видеть, и только махал рукой на выход со своего участка - не настолько грубо, чтобы был повод бить ему морду, но вполне понятно. Поначалу. Потом от него вообще никто ничего не видел, кроме этого странного внимательного взгляда. Все поняли, что мужчина был просто сумасшедший, и решили к нему не лезть, пока он никого не трогал.

Вот только иногда за ним замечали одну ещё бОльшую странность. Женщина с ожерельем – её звали Оксана – жила в доме, который стоял к нему ближе всех, и она первой заметила эти звуки, когда ей было двенадцать лет. Тук-тук-тук. Тук-тук-тук. И так – с полуночи до шести утра. Обычно – после дождя.

Сосед, стучал тихо, и не мешал никому спать, а когда его кто-то ночью мог его услышать, проще было не обращать внимания, чем идти ночью в лес, и ввязываться в проблемы с психом.

Конечно, странно было видеть, как в селе живёт изгой, которому удаётся ни с кем не общаться. Но с этим мужчиной не хотели связываться. Казалось, они как будто радовались, что его дом стоял не на улице, а где-то в лесу на краю села. Территорию вокруг его дома как-то негласно игнорировали. Марина сразу поняла то, что Оксане неловко было сказать вслух - деда просто боялись.

Но по-настоящему страшные вещи стали происходить после его смерти. Именно из-за этого на флаге висела чёрная ленточка.

Три недели назад пропал без вести тракторист Степан. Последний раз его видели поздно вечером – он сказал дочке, что сейчас придёт, ушёл по направлению к тому самому дому, и никто его больше не видел. А уже через сутки не смогли найти деда Володю. Где-то после полуночи он вышел во двор. Жена подумала, что ему захотелось в туалет, или покурить, а он так и не вернулся. Прочесали лес, опросили соседей, осмотрели домик покойного сумасшедшего – нигде не было даже следов пропавших. Через неделю исчезла девятилетняя Настя Кульженко. На этот раз, кроме местного полицейского – он был тут один – подключили уголовный розыск и спасателей из райцентра. Искали с овчарками, с прожекторами, но безрезультатно. Настя была не последней – после неё не стало сначала Анны Митрофановны, старенькой продавщицы в магазине, а потом – Кирилла Молухи, который недавно вернулся из города, где работал плиточником на стройке. Пятеро пропавших за три недели. И как минимум одного из них в последний раз видели по дороге в лес – в ту его часть, где на берегу озера стоял теперь уже пустой дом.

Всё село стало говорить, что в окрестностях завёлся маньяк – но тут же любители детективных сериалов начали возражать: какой же это маньяк убивает без разбора и мужчин, и женщин, и молодых, и стариков? Полицейские собрали у всех показания, и сказали, что до окончания следствия ничего комментировать не имеют права. Люди говорили одно, но между строк читалось то, что никто не хотел озвучивать. Не маньяк забирал людей. Это был призрак того, кто жил в доме возле озера.


До своего нового жилья Марина добралась быстро – метров двести по узкой тропинке через лес. Здесь росли огромные деревья, пели птицы, лежали покрытые мхом камни – один из них, слева от тропинки, был размером не меньше внедорожника.

Рассказ соседок немного напугал Марину – конечно, вряд ли старенький душевнобольной остался после смерти убивать людей, а вот маньяк – это возможно. Надо было перед приездом сюда купить электрошокер, или газовый баллончик. Ничего, в конце концов, здесь не может быть больше криминала, чем у неё на родине. Тем более, она сюда приехала, можно сказать, на запоздалый просмотр, и уже на днях вернётся в город за вещами. Точно, надо же было узнать расписание автобусов! Значит, узнает потом.

Марина вышла из леса. Фотографии на сайте не врали – это была классическая деревянная избушка, разве что без курьих ножек. За домом росла высокая сосна, которая формой кроны напомнила ей плюшевого мишку. Двускатная крыша с дымоходом, и веранда, которая выходила, правда, не ко входу в домик, а к берегу. Что ж, вполне логично.

Первым делом она достала ключ, открыла большой висячий замок на двери. И, как только зашла, сразу же начала замечать первые странности.

В единственной комнате три на три метра из мебели были только кровать, и тумбочка с зимним одеялом внутри. Возле стены – печка-буржуйка, за ней на полу нашлась коробка спичек. Сначала она подумала, что после похорон, или во время поиска пропавших, отсюда вынесли большинство вещей. Но на гвозде у входа висела куртка, под ней – резиновые сапоги, в углу – топорик, а на тумбочке стоял стакан. Больше не было ничего.

Марина перестелила постель, распаковала вещи, села на кровать, и ещё раз огляделась.

Одно дело – спартанский образ жизни, но это уже было слишком. Хорошо, допустим, мылся покойный в озере. Без электрики люди тоже раньше как-то жили – кстати, надо будет сюда купить генератор. Но почему нигде нет ни посуды, ни вилок, ни даже мусорного ведра? Что этот человек ел больше тридцати лет? Кстати, и соседи говорили, что у него не было даже огорода.

Марина вышла из дома и посмотрела вокруг. Может, он питался грибами, или корой деревьев. Или охотился в лесу. С топором. Может, рыбачил, и где-то здесь есть удочка. Но к этому добавлялась ещё одна странность – нигде на участке не было даже туалета.

Веранда была простая – продолжение крыши сверху, и пола снизу, между ними – два деревянных столбика. Там стоял стул, перед ним – табуретка, на ней – алюминиевая ложка. Ни тарелки, на кастрюли, просто ложка. И, хотя Марина уже видела здесь много чего необычного, кое-что показалось ей особенно странным. Казалось бы, если ставить стул на берегу озера, то именно для того, чтобы на это озеро смотреть. Но тут всё было наоборот – стул стоял к озеру спиной. И его ножки были прибиты гвоздями к полу.

Зато само озеро, в отличие от дома, выглядело нормальным. Чистое, прозрачное на несколько метров в глубину. Поверхность воды уходила за горизонт, но недалеко – было видно верхушки деревьев на другом берегу. Возле веранды стояло что-то похожее на лодочный причал, правда, длиной всего два метра, и без лодки, а на дальнем его краю – всё та же деревянная конструкция, которую Марина не смогла узнать на фотографии. И, когда подошла к ней, догадалась, почему – такое она только один раз в жизни видела в передаче по этнографии. Перед ней стоял журавль. Не птица, конечно, а устройство, что-то вроде колодца. Правда, в той передаче журавлём всё равно брали воду из-под земли, а здесь он стоял на берегу. Значит, бывший хозяин пил прямо из озера, и причал был не причалом – его построили для того, чтобы черпать ведром на достаточной глубине.

Марина разделась, несколько минут поплавала, и вернулась к берегу. Сначала подумала попробовать воды, но засомневалась. Пить прямо из озера? Даже без кипячения? У неё ещё оставалось где-то пол-литра минералки, которую Марина пила в автобусе. Потом докупит в магазине, и, заодно, узнает расписание. А когда здесь будет стоят генератор, тогда уже можно будет купить электрочайник, и набирать воду журавлём.

Она повернулась, чтобы вернуться в дом, но заметила кое-что интересное. На камнях, которые выглядывали из воды, на одинаковом уровне – несколько сантиметров выше поверхности – были горизонтальные белые полосы. Неужели в этом озере столько солей, что они оставляют осадок? Может, пить эту воду, всё-таки, вообще не стоит? Она подошла поближе к одному камню, потом – к другому, к третьему. Нет, вода, видимо, была нормальная, потому что дело было совсем не в солях. Все полосы были нарисованы белой краской.

Марина вернулась в дом, переоделась, и легла на кровать. По обе стороны от двери находились два небольших окна, и через них она видела, как солнце заходит за лес. Там, за ним, было село, Оксана со свои сыном Стасом, и другие люди. Кроме тех пятерых, которые пропали за последние три недели – причём, не исключено, что где-то совсем недалеко отсюда. Она оглянулась в сторону озера, и поняла, что была ещё одна странность, которая маячила где-то на фоне её мыслей с тех пор, как она зашла в этот дом.

Единственная стена, в которой были окна, смотрела на дорогу, в противоположной же, со стороны веранды, не было ни одного отверстия. А за ней, на этой самой веранде, находился стул, развёрнутый спинкой к берегу. Похоже было, что тот, кто построил этот дом, очень не хотел смотреть на озеро.


Марина, как только проснулась, решила исследовать ближайшую часть леса - например, дойти до другого берега озера. Она спустилась с невысокого, но крутого холма, и через несколько минут вышла к маленькому оврагу, за которым увидела глиняный утёс. Ей сразу захотелось назвать его «сырным», потому что его жёлтый склон весь был в дырочках – насколько она понимала, это были норы ласточек. Здесь было очень красиво - не валялись пустые пивные бутылки, не было вечного шума трассы, и вообще, сам лес был гораздо больше похож на лес, чем то, к чему она привыкла – пятиметровой ширины полоса насаженных тополей между полем и дорогой. Деревья здесь иногда были метровой ширины, и выше, чем девятиэтажный дом. Ещё через полчаса она вышла к высокому гранитному камню возле озера. Залезла на него, посмотрела на другой берег, и увидела ту самую сосну с кроной в форме плюшевого мишки, и даже верхушку своей крыши. А по дороге назад нашла удобную широкую тропинку, которая вывела её к камню «размером с внедорожник». От него Марина повернула налево, и вышла к дому.

Во время этого похода она допила весь свой запас воды. Солнце к тому времени уже садилось, и магазин, скорее всего, закрылся. Наверное, стоило таки попробовать воды из озера - в конце концов, выглядела она чистой, прошлый хозяин тоже её пил - и прожил долго, да и до ближайшей фабрики было, наверное, километров сто. Она прицепила ведро к журавлю, достала воды и зачерпнула себе в чашку. Принюхалась, попробовала. Потом выпила до дна. Вполне нормальная вода - свежая, холодная, гораздо лучше хлорки из-под крана. Правда, чувствовался какой-то горький привкус, но так было даже вкуснее - похоже на дорогую минералку. Она напилась, и наполнила бутылочку на завтрашний поход.

Первые несколько дней Марина только и делала, что исследовала лес. Здесь летали огромные насекомые - бабочки, жуки и стрекозы, росли растения, которых она не видела никогда в жизни. Иногда она замечала оленей, белок, барсуков, и всегда боялась, что когда-нибудь встретит медведя, или кабана.

Марина уже третий день планировала зайти в магазин, чтобы купить чего-нибудь поесть. Но, на самом деле, перемена обстановки очень понизила её аппетит – она с трудом доела те несколько бутербродов, которые она взяла с собой в дорогу, просто чтобы они не испортились. На дне рюкзака ещё валялась пачка сухарей с изюмом, но это будет на потом. Главное было не забыть набрать из озера бутылочку воды перед походом в лес – несмотря на вечно влажный воздух, пить хотелось часто. И оказалось, что её слегка горький привкус очень освежает в таких походах.

Наконец, под вечер, Марина таки решила пройтись к центру села, чтобы зайти в магазин, и заодно узнать, когда будет автобус в город. Все эти три дня она ходила только по лесу вокруг озера, и умудрилась потеряться на двухсотметровой тропинке, которая вела к улице. Видимо, где-то эта тропинка разветвлялась, и она сама не заметила, как свернула не туда, потеряла полчаса времени, и, в состоянии лёгкой паники, вышла в село совсем в другом месте, чем собиралась. Странно, ведь она была совсем не из тех девушек, которые страдают «топографическим кретинизмом».

В магазине Марина обнаружила ещё одну неприятную вещь – у неё очень охрип голос. До этого она ничего не замечала, потому что три дня не разговаривала ни с кем, не чувствовала боли в горле, или каких-то симптомов простуды. А теперь, когда она пыталась объяснить продавщице, что она хотела купить, то, вместо нормального голоса, говорила каким-то хрипом. Ощущения было, как будто всю ночь она орала на все лёгкие. Тем более, сама продавщица работала там всего вторую неделю, и это ещё больше усложняло дело.

У людей на остановке ей удалось выяснить, что ближайший автобус в город будет ехать аж через четыре дня, в 22:00.

Обратно она шла той же дорогой, что и в самый первый раз, когда приехала сюда. И, хотя, солнце садилось, и было уже достаточно темно, на этот раз она не сбилась с дороги, хотя даже не следила за ней. Примерно через час, как Марина вернулась домой, опять начался дождь, уже гораздо сильнее, чем тот, который был три дня назад. Она легла в постель, но несколько часов сон не шёл, и она читала книгу при свете фонарика. Уснуть ей удалось только где-то в полночь.

Дождь лил всю ночь и весь день, и начал слабеть только ближе к вечеру. Когда Марина вышла к озеру, то заметила, что отметки белой краской уже находятся ниже уровня воды.


Этой ночью ей опять было трудно уснуть. До переезда сюда, она никогда не задумывалась, что происходит в селе после захода солнца. Абсолютная темнота. Первую ночь Марина не могла поверить в то, что когда она лежала в кровати с открытыми глазами, то видело ровно то же самое, что и с закрытыми – то есть, вообще ничего. В городе даже небо ночью слегка светилось, не говоря уже о фонарях на улице. Здесь оба её окна выходили на лес перед домом, так что не видно было даже звёзд. Как ни странно, это не помогало, а наоборот, мешало уснуть.

Снаружи ещё слегка капал дождь, и, в конце концов, ей как-то удалось задремать. Но ненадолго.

Её разбудил, видимо, какой-то звук. Марина открыла глаза – хотя, это было бесполезно – и прислушалась. Несколько секунд не было ничего, кроме редких капель дождя. Но потом за стеной, которая примыкала к веранде, она услышала то, отчего по всему телу у неё пробежали мурашки. Шшшшшрух… Шшшшшрух… Шшшшшрух…

Звук был похож на то, как будто по траве тащили какой-то очень тяжёлый мешок. Только не было слышно никаких шагов. Как если бы этот мешок тащился сам по себе. Шшшшшрух… Шшшшшрух… Шшшшшрух…

Шорох был ритмичный, и перемещался теперь вдоль правой стены дома. Там явно кто-то был, и он двигался по направлению ко входу.

На Марину напал ступор. С одной стороны, она боялась остаться беззащитной, когда этот кто-то (неужели тот самый маньяк?) начнёт выламывать дверь, или, ещё хуже, догадается просто разбить окно. С другой стороны, одна только мысль встать с кровати, чтобы взять топорик возле печки, или просто посветить на дверь фонариком, и, тем самым, возможно, привлечь его внимание, пугала её до невозможности. То, что издавало этот шорох, теперь было возле угла дома. Шшшшшрух… Шшшшшрух… Шшшшшрух…

Марина полусидела-полулежала на кровати, и не двигалась, только дрожала от страха настолько, что ей трудно было дышать. А шуршащий звук слышался примерно в том же направлении – с угла дома между передней и правой стеной. Ещё несколько минут она прислушивалась, и еле дышала, прежде чем убедилась окончательно – шорох удалялся. Что-то проползло мимо её дома по направлению к улице.

Марина выждала ещё минут десять, потом зажгла фонарик, нашла в углу возле печки топор, и вернулась с ним в постель. Она очень старалась, чтобы свет не падал на ту стену, где была дверь – чтобы это «что-то» не заметило его из леса, так она объяснила это себе. На самом деле, гораздо больше она боялась того, что может увидеть за стеклом, если посветит в окно.

Она так испугалась, что уже нескоро смогла бы заснуть. Кто, или что это могло быть? Если отбросить паранормальные вещи, то либо человек, либо очень крупное животное. Марина запомнила во всех деталях этот шуршащий звук, и была совершенно уверена, что в нём не было человеческих шагов. Даже на шаги зверя это было не похоже, хотя насчёт этого она уже могла сомневаться.

Трудно сказать, сколько прошло времени – в таком нервном состоянии казалось, что целая ночь – но примерно через час, или два, Марина успокоилась. Дыхание выровнялось, дрожь прошла, и она уже могла связно думать о том, что, может быть, переезд сюда – это была не самая хорошая идея. Состояние паники и ступора прошло. Никаких звуков, кроме редких капель дождя, не было.

Поэтому Марина реагировала немного спокойнее, когда опять услышала шорох. Она просто лежала на кровати с фонариком и топором, совершенно неподвижная.

Существо ползло в обратном направлении. Из леса шорох приблизился к углу дома, мимо правой стены, потом ушёл куда-то в сторону веранды.

Только потом Марина услышала совершенно другой звук, и, внезапно, поняла, что именно он и разбудил её час назад. Это был плеск воды. Существо нырнуло в озеро.


Наверное, это был какой-то зверь. Медведь, или кабан. Или волк. Ночью он шарил вокруг дома, и хоть Марине и показалось, что размером существо было не меньше свиньи, но перепуганное воображение могло всё сильно преувеличить – так что, это вполне мог быть волк. И ещё оставался самый банальный вариант – просто соседская собака, которую отвязали на ночь с поводка погулять. И это ничего, что звук был мало похож на шаги – человеческие, или звериные. Если столкнуться с таким один на один тёмной ночью, фантазия, естественно, включится на полную, и придумает самых ужасных монстров. Так что, скорее всего, это была собака. В крайнем случае – волк, или кабан. Прошёлся туда-назад, залез окунуться, и вернулся домой в лес. Вот и всё.

Марина сидела на причале возле журавля со стаканом, пила воду, и смотрела на озеро. К обеду, когда она проснулась, дождь уже перестал капать, и из-за туч вышло яркое солнце – настолько яркое, что в глазах засела какая-то боль. Трава была ещё мокрая, а отметки на камнях находились ниже уровня воды. Марина смотрела в сторону противоположного берега, поэтому услышала шаги, только когда человек подошёл к ней почти вплотную.

- Здравья желаю!

Марина от испуга дёрнулась в сторону, и резко развернулась. Перед ней стоял молодой мужчина в чёрной форме под целлофановым дождевиком, и зелёных резиновых сапогах. Он что-то жевал, наверное, жвачку.

- Спокойно, спокойно. – Мужчина тоже отошёл на шаг, и поднял ладонь вперёд, как будто хотел её успокоить. – Младший сержант Молуцкий. Отделение полиции.

- Да, я вас слушаю. – Голос Марины сел настолько, что она уже могла бы петь блек-металл.

- Что, простудились?

- Есть немного.

Младший сержант уточнил её имя и фамилию, потом спросил, что она делала этой ночью. Марина ответила, что спала у себя дома. На вопрос, слышала, или видела ли она этой ночью что-нибудь необычное, она ответила, что нет. Ей хотелось, чтобы это прозвучало убедительно и без лишней напряжённости, потому что она и сама не понимала, зачем сейчас соврала этому человеку.

Полицейский не расспрашивал её долго, сказал «Спасибо, всего хорошего», а после этого внимательно посмотрел на Марину. Более внимательно, чем до сих пор – наверное, давал возможность уже ей задать ему вопрос.

Оказалось, этой ночью пропала женщина. Её звали Мария Антоновна, и ей было шестьдесят восемь лет. Последний раз её видела соседка, когда Мария Антоновна шла по улице как раз возле поворота к дому Марины. Соседка не придала этому значения – она подумала, что бабушка просто идёт к себе домой. Это случилось примерно в полночь.

- Будьте осторожней, если заметите что-то странное. – Сказал Молуцкий. Марина, чтобы не хрипеть лишний раз, только кивала. – Я этой ночью останусь тут дежурить, по дороге к вам. Если что-то увидите, или услышите – сразу кричите. Ну, или это… - чем-то громко постучите, я не знаю… Хотите жвачку?

Он достал из кармана пачку «Орбита» и предложил Марине, но ей не хотелось. Полицейский пожал плечами, попрощался и хотел уходить, но было видно, что всё это время он хотел спросить ещё кое-что:

- А можно у вас воды попить? Очень горло пересохло.

Марина зачерпнула из ведра стакан и протянула сержанту. Но тот только спросил с подозрением:

- Ой, это вы из озера берёте?

Она кивнула.

- Нет, спасибо, я лучше из колодца там попью. Всего хорошего!


Наверное, она была к этому готова. Надеялась, что этого не произойдёт, успокаивала себя, убеждала, но, всё-таки, подсознательно готовилась к самому худшему. Иначе, зачем Марина легла той ночью спать в обнимку с топором? Шшшшшрух… Шшшшшрух… Шшшшшрух…

Уже почти севший телефон показывал 00:14. То же время, и тот же маршрут – существо вынырнуло из озера, проползло мимо веранды, а потом – за стеной справа. Шшшшшрух… Шшшшшрух… Шшшшшрух…

Но этой ночью что-то изменилось. Когда шорох дошёл до угла, то развернулся влево, и за два «Шшшшшруха» подобрался ко входной двери. Марина старалась дышать как можно тише, но от страха ей наоборот хотелось набрать полные лёгкие воздуха, и заорать со всей силы. Из глаз, которые, всё равно, абсолютно ничего не видели, текли слёзы, и, чтобы не шмыгнуть носом, ей приходилось очень осторожно вытирать лицо об одеяло. Если бы не охрипший голос, Марина, наверное, сейчас скулила бы, как испуганная собака.

Под одеялом у неё лежал фонарик, но ни за что на свете она не согласилась бы сейчас посветить в окно. От страха увидеть то, что стояло сейчас перед её домом, она бы умерла сразу, и даже не сомневалась в этом.

Несколько минут это животное – будь это медведь, кабан, или пришелец – пытало её нервы, а потом решило поползти туда же, где было вчерашней ночью. Шорох постепенно отдалялся в сторону села, с тем же самым ритмом, который Марина будет помнить до самой своей смерти. Шшшшшрух… Шшшшшрух… Шшшшшрух…

И, как и сутки назад, скоро оно вернулось, проползло мимо дома, и нырнуло в озеро. Телефон показывал 01:08 – как и вчера, прошёл примерно час. Марина настолько боялась себя выдать, что залезла под одеяло, чтобы посмотреть на время. И тогда же она поймала себя на одной очень неприятной мысли, которая сидела у неё в голове уже долго, и была достаточно очевидной, но пугала настолько, что её не хотелось признавать.

Не было никакого смысла прятаться от этого существа. Оно отлично знало, что Марина здесь.


Этой ночью она смогла заснуть только, когда небо начало светлеть. Проснулась к семи вечера, вспомнила, что происходило в полночь, и её прорвало. Марина ударилась лицом в подушку, и разрыдалась. Ей же просто хотелось спокойной сельской жизни! Не миллиардера на Бентли, не дачи в Испании, не Нобелевской премии – только жить себе в глухой провинции, отдохнуть от всех хотя бы на пару лет, и чтобы никто её не трогал! Почему именно ей достался этот дом с чудовищем-маньяком? – Думала она, и била кулаком в матрас. – Почему?!

Минут через двадцать она успокоилась, и вышла наружу. Есть ей уже совершенно не хотелось, а хотелось искупаться. Она подошла к причалу и разделась. Плевать ей хотелось сейчас на это существо – оно, всё равно, вылезет только через несколько часов. Марина спрыгнула в воду, и отплыла от причала. Нырнула с головой, чтобы смыть слёзы. Наверное, надо будет уезжать – и не для того, чтобы перевезти сюда остальные вещи, а наоборот, чтобы унести ноги отсюда. Она вынырнула, и поплыла обратно. Или, может, не стоит? По какой-то причине это животное её не трогает. Да и вообще, где доказательства, что людей убивает именно это существо? Лазить ночью вокруг дома – это ещё не преступление.

Она вылезла на причал, вытерлась, оделась, и напилась воды из ведра. Побудет здесь ещё какое-то время, мало ли как будут развиваться события?

Какой-то маленький белый предмет выглядывал из травы недалеко от берега, и привлёк её внимание. Марина нагнулась посмотреть – это была упаковка «Орбита». А отметки на камнях всё ещё находились ниже уровня воды.


На сборы у неё ушло не больше получаса. Зарядки в телефоне оставалось только два процента – все эти дни Марина вообще его не использовала, хотела сэкономить батарею, и как-нибудь выбраться в село, чтобы подзарядиться. Но уже было поздно. На часах было 19:49, солнце уже почти зашло за линию леса. У неё оставалось больше двух часов до автобуса, и, если бы за то время, пока она здесь жила, не случилось ничего необычного, то Марина бы даже не торопилась. Но сейчас она чувствовала, что запас времени ей очень нужен.

Она закрыла дверь на замок, и в последний раз посмотрела на свой дом, куда она больше никогда не хотела возвращаться. Казалось, ничего не изменилось: избушка без курьих ножек, высокая сосна с кроной в форме плюшевого мишки, лес. И озеро. К чёрту всё! Теперь она разберётся со всеми проблемами в своей городской жизни – по сравнению с кошмаром двух прошлых ночей, они уже даже не казались ей проблемами.

Фонарик подозрительно мигал, и это её нервировало. Наверное, зря она читала книгу ночью два дня назад. И зря не купила в магазине запасные батарейки. Пока он ещё работал, нужно было пройти эти несчастные двести метров леса, и выйти в село. Как только Марина это сделает, она будет в безопасности. Нужно было только не сворачивать с тропинки, идти между знакомыми деревьями, идти, идти. Правильно, пройти то место, где справа лежит огромный камень размером с внедорожник. Даже скала, можно сказать. Так, не нервничать! И не отвлекаться. Темнеет с каждой минутой, ещё не хватало пропустить какой-то поворот. Тут, вроде бы, вообще не было поворотов, но в последний раз она умудрилась выйти куда-то не туда…


Телефон терпел, как мог. Когда Марина посмотрела на него в последний раз, часы показывали 20:38. А вот фонарик подвёл её, когда был нужен больше всего. Тропинка давно потерялась, и она стояла посреди совершенно незнакомой местности. Вокруг были всё те же деревья, кусты и камни, но она уже не понимала, куда идти, и откуда пришла. Она пыталась кричать, но голос сел настолько, что не слышно было даже хрипа. Пыталась стучать по деревьям ногами и камнями, чтобы кто-то её услышал, но только быстро устала, и всё равно стояла там совершенно одна.

Света уже почти не было. Ветки деревьев с трудом можно было отличить от неба, а лес со всех сторон сливался в одну сплошную чёрную полосу. Марина упала на колени и зарыдала, уже второй раз за сутки.

Наверное, подсознательно она просто хотела восстановить силы, потому что, когда слёзы кончились, ей в голову пришла идея. Даже в таком состоянии она понимала, что эта идея была совершенно бредовая, продиктованная только паникой и отчаянием. Возможно, будет даже лучше, если она не станет этого делать. Но, с другой стороны, природа не просто так придумала панику, правда? В критической ситуации, когда логика не может предложить никаких вариантов, остаётся простой выбор: бей, или беги. И Марина побежала.

Она кричала, хоть и выходил из её рта даже не хрип, а только шёпот. Но кричала уже от злости, а не от страха. Левая ладонь, которую она выставила перед лицом, защищала её от случайного попадания веток в глаз. Правда, от камней и ям под ногами не защищало ничего, и сколько раз Марина упала, она даже не пыталась считать. Штаны на коленях порвались, на лице и руках появилась целая сеть ссадин и порезов, и вообще, вся одежда была в грязи и листьях, когда она, наконец, увидела в чёрной кроне деревьев почти незаметный просвет тёмно-синего неба. Из неё вырвался нервный смех, и Марина замедлила шаг, чтобы отдышаться.

Просвет увеличивался и опускался до горизонта. Было видно, что она выходит к какому-то большому открытому пространству – наверное, к полю, или дороге. Слева и впереди от неё было что-то большое и чёрное. Трудно было сказать, что, потому что, кроме неба, чёрным теперь было всё. Но скоро она подошла поближе, и увидела, что это был высокий камень. А когда приблизилась к нему вплотную, то разглядела, что камень был гранитный.

Медленно, уже без улыбки, Марина прошла ещё несколько метров дальше, раздвинула ветки куста, и увидела на горизонте напротив себя высокую сосну с кроной в форме плюшевого мишки. Нет. Нет! К ней начала возвращаться паника, и последние метров десять она пробежала. Она могла бы бежать и дальше. Но дальше было озеро. Марина пыталась закричать на всю мощь своих лёгких, только никто её не услышал.


Она даже удивилась, насколько просто нашла дорогу к дому. Тропинка была чёткая, широкая, между деревьями в нескольких метрах слева мелькала поверхность озера. Она прошла мимо оврага, потом – недалеко от «сырного» утёса, где жили ласточки. Поднялась на холм, и минут через десять вышла к камню – тому самому, размером с внедорожник, за которым дорога раздваивалась. Справа было село, всего в нескольких минутах ходьбы, а слева – дом.

Марина не знала, который сейчас час. Скорее всего, её автобус ушёл несколько часов назад, но это уже было неважно. Пора было возвращаться домой.

И как только она это подумала, то услышала тот самый звук, от которого все её волосы зашевелились. Шшшшшрух… Шшшшшрух… Шшшшшрух…

Звук шёл справа. Существо двигалось обратно в озеро. Марина спряталась за камнем, прижалась к нему спиной, замерла. И, когда прислушалась, то поняла, что на этот раз звук чем-то отличается. Как будто, кроме этого шелестения, она слышала что-то ещё. Шшшшшрух… Шшшшшрух… Шшшшшрух…

Шорох приближался, и уже был примерно за её спиной. Но на фоне его был как будто человеческий голос. Только этот голос не говорил слова, а издавал какое-то мычание. Было трудно разобрать, но, похоже, это была музыка. Голос – кажется, детский – мурлыкал очень знакомую мелодию:

- М-м-ммм… М-м-М-м-ммм… М-м-ммм…

Через несколько секунд Марина поняла, что это, и на её щёки потекли слёзы. Голос маленького мальчика напевал «Wind of Change» группы Scorpions.


Когда её разбудил стук в дверь, был уже вечер. На пороге она увидела тех самых двух женщин, которые несколько дней назад рассказывали ей про историю её дома. Бабушка с деревянной палочкой, и молодая, теперь уже без красного ожерелья. Кажется, её звали Оксана. Она была вся на нервах, практически в истерике, и говорила, в основном, бабушка. Она объяснила, что этой ночью у Оксаны пропал её сын Стас.

Марина попыталась что-то прохрипеть, и показала на горло. Лицо у бабушки стало ещё более серьёзным, а Оксана посмотрела на неё, как будто хотела сжечь живьём. Бабушка ещё раз постаралась объяснить, что Марина могла бы им помочь в поисках. Сказала, что они бы, конечно, написали заявление в полицию, но единственный полицейский в селе пропал буквально вчера, и отделение закрыто. Но тут Оксану прорвало:

- Да что вы ей объясняете, в самом деле! Это всё она! Вы посмотрите на неё, это же всё она! Она уже стала, как тот чокнутый до неё! Спит днём, молчит, немой прикидывается, скоро стучать ещё по ночам начнёт! Никуда не выходит, на людях не показывается!

- Успокойтесь!

- Что мне успокаиваться?! Ведьма она! Маньячка! В неё вселился дух того деда, мстит нам теперь, непонятно только, за что!

- Оксана, тихо! Пожалуйста!

- Что мы тебе сделали?! Что мой Стасик тебе сделал, тварь?! ЧТО?!!

Марина только стояла и смотрела на них. Солнечный свет неприятно жёг её глаза. Даже если бы она могла говорить, сказать ей было нечего. Бабушка встала между Оксаной и Мариной, и как-то ей удалось оттащить свою подругу домой. Но даже из-за деревьев она продолжала кричать проклятия и угрозы.


Солнце садилось за деревья, и небо над озером уже было тёмным. Марина подошла к журавлю, набрала воды, и выпила несколько чашек сразу. Потом села на краю причала, лицом к противоположному берегу, и стала смотреть на звёзды.

Голос у неё сел окончательно. Теперь она была полностью немой. Аппетита не было несколько дней – Марина просто перестала есть. Соответственно, и из неё остатки еды тоже не выходили. У неё была задержка, уже неделю, хотя последний раз она занималась сексом четыре месяца назад. Похоже, что единственная биологическая функция, которая у неё осталась – это потребность пить воду. Воду из озера, которая, кстати, уже совсем не горчила.

Солнечный свет резал ей глаза, и просыпаться незадолго до заката теперь было намного удобнее. Она не могла отойти далеко от дома. Территория леса замкнулась сама на себя, и превратилась для Марины в её персональный глобус. Другие люди могли заходить сюда, только кто захочет проведывать девушку, которая сошла с ума ровно так же, как и прошлый хозяин дома?

Она подумала, что могла бы попытаться попросить помощи. Например, когда к ней ещё кто-то придёт, жестами объяснить, что ей нужна бумага, и написать на ней всё, что нужно. Предупредить людей, что в озере живёт что-то опасное. Интересно, кто-то ей поверит? Вряд ли.

Или можно в таком случае увязаться за этим человеком, чтобы он был ей в роли проводника. Только Марина подозревала, что в самом лучшем варианте они вдвоём заблудятся, и в её присутствии человек не сможет выйти из леса. А ведь был ещё и худший вариант.

Но самое странное было в другом. Ей теперь нравилось это озеро. Нравилась пить из него воду, нравилось в ней плавать. Даже несмотря на существо где-то в глубине. А, может, хотя оно и заставляло Марину дрожать от страха, это существо ей тоже нравилось – всё равно, Марину оно не трогало, и нетрудно было догадаться, почему. Теперь они были друг для друга своими.

Небо было чистое, дождя не должно было быть, но отметки на камнях до сих пор были под водой. Марина сидела на причале несколько часов, пила из стакана, и смотрела на звёзды.

А когда уже приближалась полночь, встала, и пошла обратно. Её бил сильный озноб – и не от холода, а от страха. Несмотря на то, что все факты уже сложились в единую картинку, ей до сих пор было очень страшно. Но теперь она знала, что нужно делать.


Марина сидела на том самом прибитом к полу стуле, перед табуреткой, спиной к озеру, и лицом к стене. Ни дождя, ни даже ветра в ту ночь не было, поэтому она чётко услышала, как волны на поверхности озера начали выкатываться на берег. По траве за её спиной что-то ползло. Шшшшшрух… Шшшшшрух… Шшшшшрух…

У Марины застучали зубы, задрожали руки и колени. Ей даже захотелось обернуться, чтобы, наконец, увидеть то существо, которое терроризировало село. Но она понимала, что нельзя. Возможно, потому, что тогда она окончательно сойдёт с ума. Шшшшшрух… Шшшшшрух… Шшшшшрух… Существо подползало ближе.

Нужно было успокоить дрожащие конечности. Как минимум – правую руку. Потому что ошибка в движениях сейчас могла её убить – этой рукой Марина со всей силы сжимала ложку.

Шшшшшрух… Шшшшшрух… Шшшшшрух… - до её спины оставалось совсем немного. Может, её и не тронут, но ей всё равно было очень страшно. Марина глубоко вдохнула, и постаралась хоть немного успокоиться. В конце концов, если это не сработает, шансов больше нет. Так что, она сделала единственное, что ещё оставалось.

Шорох прекратился. То, что жило в озере и похищало людей, то, что издавало этот страшный шуршащий звук, проползло ещё немного, и замерло. Марина смотрела прямо перед собой, и боялась хоть на сантиметр повернуть голову, а существо стояло прямо у неё за спиной.


Через пять лет уже мало кто вспоминал про эту историю, а через десять – тем более. Все сошлись на мнении, что, всё-таки, это, был маньяк. Был, потом пропал. Люди перестали исчезать – и, слава богу! Пропавших так и не нашли, а когда они юридически из пропавших превратились в погибших - похоронили в пустых гробах. Скоро жизнь в селе опять успокоилась.

Дети, если они тут ещё рождались, вырастали, и, как правило, уезжали в город. Старики умирали – после них оставались только пустые дома, которые слабо интересовали как наследников, так и покупателей на сайтах продажи недвижимости.

Мало кто про это говорил, но все знали – если пройти по тропинке в лес, то можно найти озеро, рядом с которым в небольшом домике уже больше тридцати лет живёт сумасшедшая бабушка. Она немая, и совершенно безобидная. Питается непонятно чем – из дома никогда не выходит, а своего огорода у неё нет. Днём она спит, а по ночам иногда можно услышать, как она с полуночи до шести утра выстукивает один и тот же ритм. Тук-тук-тук. Тук-тук-тук.

Обычно это бывает после дождя.

Автор - Алекс Панк


Текущий рейтинг: 75/100 (На основе 138 мнений)

 Включите JavaScript, чтобы проголосовать