Письма (Sweet dreams are made of this)

Материал из Мракопедии
Перейти к: навигация, поиск
Avtory-128.png
Эта история была написана участником Мракопедии Sweet dreams are made of this в рамках литературного турнира. Читатели канала отметили эту историю наградой "Золотой Манускрипт". Пожалуйста, не забудьте указать источник при использовании.


Новый Год как праздник я ненавидел с детства. Отец обязательно напивался в этот день как последняя скотина и искал всякий повод, чтобы устроить скандал и разгромить всю хату. Под утро по обыкновению его можно было найти в луже собственной мочи или блевоты с ошметками салата оливье, который так старательно часами нарезала мама. Отвратительное зрелище.

Обычно мы закрывались с мамой в маленькой родительской спальне, обнимались и плакали в ожидании, когда животное успокоится и пойдет смотреть телевизор. Моя жизнь стала гораздо тяжелее, когда мама пропала. Однажды она собралась в магазин за продуктами и не вернулась. Она не оставляла никаких записок, ничего не говорила. На плите стояла сковородка с теплыми котлетами и кастрюля с пюре. В ванной в тазу лежало замоченное белье. Я не мог и подумать, что больше никогда ее не увижу.

Сначала отец испугался и пошел ее искать. Обзвонил всех родственников, сходил в милицию и оставил заявление о пропаже. Когда она не вернулась на третий день, он впал в горе и справлялся с ним так, как умел — пил долго и беспросветно. Нельзя сказать, что он скатился после ее исчезновения. Он и раньше был скотом, но с некоторыми собственными принципами. Он продолжал ходить на работу и покупать мне еду. Иногда давал деньги на одежду. Покупал я ее, естественно, сам. В общем, очень быстро я стал самостоятельным в свои 10 лет. Сам готовил, сам стирал, делал дома уборку и все такое. Годам к 15-ти научился давать отцу отпор и больше не боялся его. К 17-ти обзавелся работой. В 20 я съехал от него и больше никогда с ним не видился. Только отправлял немного денег на его карточку и уведомлял об этом sms-сообщением. Он сухо отвечал “Спасибо”, и на этом все.

Я не искал маму, потому что считал, что ее уже нет в живых. Времена тогда были опасные. Если люди пропадали, и долго не возвращались, то надежды не было. Я не верил в то, что она просто бросила меня. Мне думалось, на нее кто-то напал — ограбил или еще чего хуже, а потом просто убили и спрятали тело. Тяжелое детство научило меня тому, что не стоит ждать счастливого исхода. Я привык готовится к худшему — к тому, что отец разгромит квартиру, что больно ударит меня, что в школе я схлопочу двойку, потому что не смог сделать домашнее задание, что замерзну на улице, потому что моя одежда стала совсем плоха. Короче, я всегда был готов к тому, что мне достанется от жизни, что наложило определенный отпечаток на мою личность. Многие люди считают, что у меня тяжелый характер. Девушки долго не задерживаются в моей жизни, мол слишком я мрачный и унылый. На работе почти нет приятелей, зато все прислушиваются к моему мнению, потому что знают — я просчитываю все наперед, включая самые плохие исходы.

На дворе была середина декабря 2019. Я неторопливо шел по супермаркету, собирая свой стандартный закуп — макароны, томатная паста, сыр, хлеб, ветчина, яйца, блок энергетиков, две бутылки хорошего грузинского вина. Люди неистово сметали банки с горошком и пачки майонеза. При мне две дамы поссорились за последний пакет мандаринов на прилавке. Они обе схватили его практически одновременно и теперь не могли решить, кто имеет право его забрать. Эта сценка позабавила меня и я даже ненадолго притормозил свою тележку, сделав вид, что выбираю авокадо на овощном прилавке по соседству от фруктового. И вдруг на меня нахлыныло необычное чувтсво. Все тело как будто наэлектризовалось, волосы встали дыбом, и в животе возникло неприятное ощущение на грани тошноты. На расстоянии нескольких рядов от меня стояла женщина в сером плаще и голубом платке. Картинка реального мира расплылась у меня перед глазами, а в голвое крутился образ того, как выглядела мама в день, когда исчезла. Сейчас я отчетливо представлял, что она была именно в сером пальто и в голубом платке. Спустя пару мгновений я встряхнул голову, чтобы отвести навождение, убедив себя, что мне показалось, и вообще одежда у мамы была совсем другая. Это было совпадением, образ какой-то совершенно другой женщины затриггерил глубоко запрятанное воспоминание — вот и все.

Отстояв очередь и расплатившись за покупки, я погрузил пакеты в машину и поехал домой. Когда вызжал с парковки, могу поклясться, что в зеркало заднего вида уловил силуэт женщины в голубом платке. Ее лицо было повернуто в мое сторону, но разглядеть его я не мог. Боковые зеркала были слегка припорошены снегом, и машина была в движении. Я попытался еще раз отбросить глупые мысли, но неприятный осадочек остался.

Закрыл машину, достал продукты, закрыл багажник, поднялся в квартиру, разложил продукты, принял душ, поставил воду на макароны и заварил чай. Открыл соц. сетки, полистал ленты — тут ёлка, там ёлка, мандарины, чудо-чудо, чьи-то дети в милых костюмчиках. Стало тошно. Подошел к окну — кто-то украсил двор: нарядили ёлку, поставили светодиодные украшения, вдалеке горели теплые огни предновогоднего города. Чувтсво тошноты и раздражение усилились. Задвинул наглухо шторы, ушел варить макароны.

Спустя некоторое время я уже забыл о неприятных вещах этого вечера — потягивал вино и ел любимую пасту, наслаждаясь просмотром интересного сериала. Внезапно раздался звук дверного звонка. Я разозлился. Кому приспичло беспокоить меня в такое время? Было поздно, я никого не ждал. Очень не хотелось вставать и разбираться с этим. Но я также предположил, что это могли быть воришки, которые ищут пустые квартиры, чтобы выбрать, кого обнести в новогоднюю ночь. Надо было дать понять, что хозяин на месте и что он очень зол.

Я встал и еще не дойдя до двери громко рявкнул — “Кто там?!”. Само собой, никто не ответил. В дверной глазок я никого не увидил — площадка как площадка, свет горит, все нормально. Но решил все-таки открыть и осмотреться. Открыл. По сторонам никого не обнаружил, но на пороге заметил коробку. Прямо на коврике, который лежал у входа в квартиру, красовалась простая белая коробка, перевязанная красной ленточкой. Брать не хотелось, ожидал какой-то подляны или еще чего хуже. Но любопытство взяло верх. Я поднял коробку и легонько потряс ее — внутри что-то пошуршало, судя по всему, бумаги какие-то и предмет небольшой. Занес коробку в квартиру и закрыл дверь. Еще какое-то время понаблюдал в глазок — ничто не нарушало тишины подъезда.

Открыть коробку не составило труда. Ленточка легко развязалась. Внутри оказалась винтажная елочная игрушка — стеклянная шишка, пара открыток с мишками-зайками и прочими снеговиками, вафельная конфета — в детстве они мне очень нравились. Решил рассмотреть открытки и мне поплохело. На одной из них сзади было написано “С Наступающим, сынок!”, а на другой “Не грусти!”. На дрожащих ногах я дополз до дивана.

Сначала я подумал на отца. Позвонил ему. К моему удивлению, он поднял трубку и даже оказался трезв.

– Здарова. Слушай, это не ты мне коробку под дверью оставил с новогодним подарком?

– Ты че е*анутый?

– Бл*, ну х*й тебя знает. Короче, забей.

Я бросил трубку, не дожидаясь развития этой высококультурной беседы. “Кто же мог оставить это? Чья это шутка?” — эти вопросы меня донимали. Вариантов было много. Это мог быть коллега с работы. Но маловероятно, что кто-то захотел бы себя утруждать таким. Могли быть волонтеры. Ну знаете, бывают такие, кто ищет одиноких и, по их мнению, несчастных людей, и пытается их подбодрить. Но, блин, я мужик при машине, явно же при деньгах, на кой черт это мне сдалось — лучше бы помогли малоимущим. Соседи? Вроде, не замечал за ними таких странностей раньше.

Все добро сгреб назад в коробку, закрыл крышку и оставил на столе. Выбросил остатки ужина — аппетита больше не было. Выключил сериал, невозможно было теперь на нем сконцентрироваться. Принял душ и хотел было уже идти спать, но измучился мыслями, вернулся и забрал из коробки открытку, на которой меня назвали “сынок”. На лицевой стороне медвежонок и зайчонок лепили снеговика. Это изображение было таким добрым и наивным. Моя психика не выдержала контраста этой невинности с темными красками моей реальности. Мне было жалко себя за то, что у меня не было нормального детства. И все хорошее из него исчезло вместе с мамой. Когда она еще была с нами, она читала мне книжки, дарила какие-то глупые открытки по праздникам и игрушки. У меня был подаренный ею плюшевый мишка, который лет в 11 совсем перестал меня интересовать. Наверно, валялся где-нибудь в квартире отца. С этими грустными мыслями я уснул сжимая открытку в руке.

Проснулся утром совершенно разбитый. Умылся, собрался заправить себя банкой энергетика. Побрел на кухню, взял банку, вернулся в зал, сел на диван и обалдел. На столе красовалась еловая лапка, поставленная в стеклянную банку с водой. На ней висела та самая шишка, которая еще вчера лежала в коробке. Пару минут я просто смотрел на это не понимая, как реагировать. Потом меня охватил страх. Неужели в квартиру кто-то пробрался? Я тихонько зашел на кухню и взял самый большой нож. Побрел к двери и проверил ее — дверь была заперта. Но я не помнил точно, запирал ли я ее прошлой ночью на замок. Вчера меня слишком сильно интересовала эта проклятая коробка. Я мог и остаивть ключи в двери, когда заносил продукты. Обычно со мной такого не происходит, но мог же — чисто машинально. Ключи висели на гвоздике. Как герой триллера я неспеша облазил весь дом и проверил каждый возможный закуток — все шкафы, под кроватью, на балконе, в ванной. Все было абсолютно нормально. Кроме чертовой банки с еловой веткой. Мне было очень плохо. Я принял успокоительные и отпросился с работы. В таком состоянии я не смог бы ничего делать. Стал думать. У соседа снизу была камера на лестничной — все об этом знали. Я решил докопаться до него. Сосед оказался сговорчивый и ради общей безопасности дал мне посмотреть записи вчерашней ночи. Но там не было никаких незнакомцев. Вот на записи я поднимаюсь с пакетами. Спустя некоторое время соседка с ребенком. Затем ночью соседка сверху на нетвердых ногах — она та еще гулёна. Ни одного чужого человека. Уже подумал, что соседка с ребенком могли коробку оставить. Достучался до нее, узнал — не они.

К полудню голова раскалывалась, а загадка все еще не была разгадана. Было желание взять эту банку и швырнуть ее в стену. Но что-то щемило в груди от этой мысли. Еловая лапка выглядела мило и безобидно. Стеклянная шишечка сверкала на солнце. Это было красиво и немного празднично. Мама так делала. У нас не было денег на большую елку, поэтому к Новому Году она срезала в парке несколько веточек еловых и украшала ими дом. Ставила их то тут, то там.

Это казалось мне безумным, но эти подарки указывали на маму. Но как? В голове не укладывалось. Я не верил в паранормальщину, но столкнулся с тем, что не мог объяснить.

В конце концов, я решил, что мне надо остыть, подышать свержим воздухом. Я собрался и отправился на прогулку. Иррациональное желание надоумило меня взять с собой канцелярский нож. Во время прогулки по дороге попалась красивая голубая ель с пушистыми раскидистыми ветками. Я достал нож и срезал парочку. Чувствовал себя нелепо, но при этом на адреналине ощутил подъем энергии. Когда я шел назад, то краем глаза заметил женщину в сером пальто и платке на остановке. Хотел повернуться и разглядеть ее лицо, но приехал автобус, и женщина скрылась за ним. А потом ее уже не было. Возможно, она уехала.

“Возможно, она уехала” — эта мысль заняла меня на остаток дня. Что, если мама не погибла? Что, если она просто уехала куда-то далеко к таким знакомым, которых отец не знал? Но тогда получается, что она бросила нас с отцом. Разве она могла так поступить со мной? А что, если уже там случились обстоятельства, которые не позволили ей вернуться за мной? Что, если она заболела или потеряла память?

Я все думал и думал, пока расставлял еловые лапки по дому. Это немного подняло мне настроение, хоть я все еще и испытывал тревогу. Почти не заметил, как наступил вечер. Сил что-то готовить совершенно не было, поэтому я просто заказл пиццу. Раздался звонок и я без задних мыслей отправился открывать дверь.

Сердце начало бешано колотиться и голова закружилась. На коврике лежала еще одна белая коробка. Я сел на пол рядом с открытой дверью и прям там открыл ее. В коробке лежал блестящий дождик, мандарин и еще пара открыток. На одной была нарисована красивая украшенная елка, которая переливалась огнями на фоне темной ночи. Картинка на другой была странной. Фон открытки был темно-сииний с белыми точками — выглядело как снежная пурга в голой степи. Я перевернул открытки. На той, где была елка, написали “Порадуйся хоть немного!”, а на странной синей “Я здесь”. От слов на второй открытке мне стало еще хуже. Я заплакал. Мне было холодно и я был напуган.

В таком состоянии меня нашел доставщик пиццы. Молодой парень был совсем растерян. Он предложил мне помощь, помог подняться на ноги. Зашел со мной в квартиру, довел до дивана и заварил мне чай. Он был ничем мне не обязан. Я выпил чай, пришел немного в себя, осознал действительность. Убедил парня, что со мной все в порядке. Дал ему хорошие чаевые и проводил.

“Мама, где ты?” — я задал вопрос в воздух. Но ничего не последовало. Никаких паранормальных вещей. Только открытки, еловые лапки, мандарин и конфета. Я хмыкнул и почистил мандарин. Он был совершенно обычный. Ароматный и сладкий.

На следующей день я вышел на работу, а вечером решил проведать отца. Заранее написал ему, что приеду. Купил в супмраркете готовое оливье на развес и пару бутылок пива. Старик был удивлен таким жестом, но ворчать не стал. Я зашел в квартиру, в которой не был 10 лет. Все осталось почти также, кроме того, что жилье стало чуть более обшарпанным и грязным. Пока старик кряхтел на кухне с чайником и шуршал пакетами, я прошел в гостинную. В серванте за стеклом стояла кое-какая “праздничная посуда”, которой давно никто не пользовался и фарфоровый зайчик. Я припоминал, что были какие-то новогодние игрушки.

– Пап, а ты не помнишь, где игрушки лежат?

– Какие игрушки?

– Ну, новогодние.

На его лице отчетливо читалось, что он считал меня придурком. Но браниться все же не стал.

– Да я не помню. Глянь в нижних ящиках.

Я понял, что речь идет о серванте. Внизу и правда нашлась старая пыльная картонная коробка. Я открыл ее — внутри лежали шарики и шышки — точно такие же как та, что висела на еловой лапке у меня дома.

– Пап, я заберу их?

– Да бери, на кой черт они мне сдались.

Мы молча посидели с ним. Поели оливье. Он пил пиво, я пил чай.

– Ты думал о том, что с ней стало?

– С кем? — его взгляд был слегка помутнен, своим вопросом я как будто вытащил его из дрёмы.

– С мамой.

– Да померла она, чё тут еще говорить. — он был явно раздражен.

– Как думаешь, а могло так случиться, что не померла? Что уехала к кому-то?

– Голова у тебя маленькая, мозгов мало. Ты там чё, совсем со своей работой е*анулся что ли? Померла она, да и все тут! Сдохла твоя мать!

– Но тело-то не нашли.

– А годы-то какие были, ты помнишь? Кто б стал ее искать тогда. Нах** никому не нужно это было.

Мне показалось, что он расстроился. Я начал собираться. Когда выходил уже, отец внезапно взял меня на плечо и внимательно посмотрел на меня.

– Игорь, чёт не так с тобой. Ты завязывай это, понял? Нет твоей матери. А будешь х*йней страдать, и тебя не станет.

Я одернул руку и ушел. Мне хотелось сказать, что это все из-за него. Что он виноват в том, что мама тогда ушла. Но я не знал, на самом деле, почему она ушла. Когда-то я горячо ненавидел отца. Сейчас был по большей части равнодушен к нему и его натуре.

Вернувшись домой я ждал, что у порога будет еще одна коробка, но ничего не было. Зашел домой, достал игрушки, развесил их на остальные лапки по дому. Заварил чай, съел конфету. Принял душ, почистил зубы, лег спать.

Следующей день на работе прошел в обычном предновогоднем аврале, когда все пытаются успеть все, но никто уже не хочет работать. Вечером я решился на отчаянный эксперимент. Я купил в супермаркете несколько пустых новогодних открыток и пару шоколадок. Вечером я взял открытку и аккуратно написал на ней “Мама, я скучаю по тебе.”. Взял белую коробку, положил в нее открытку, шоколадку и стеклянный шарик, перевязал ленточкой и вынес на лестничную площадку. Закрыл дверь и ушел спать.

Утром коробка была все еще на месте. Я решил ее оставить там на целый день. Даже если кто-то чужой и забрал бы ее, я бы не расстроился. Вечером вернулся, и коробка все еще была там. Немного раздосадованный тем, что эксперимент не удался, я все же забрал коробку домой. Развязал ее и понял, что содержимое изменилось. Внутри лежала другая открытка и веточка с сухим кленовым листиком. На открытке было звездное небо и надпись “Я тут”. Стало жутко и не по себе. Я решил незамедлительно написать ответ. Взял другую открытку, написал “Что мне делать?”, взял еще одну и на ней написал “Как мне тебя найти?”. Положил в коробку, завязал, вынес на площадку. Лег спать. На иголках прожил следующий день. Вернулся, открыл коробку.

Внутри лежал безделушка — сувенир “заячья лапка” и открытка жутковатого вида — она выглядела как сделанная в движении фотография человека, сильно размытая. Черты лица невозможно было различить. Только три пятна — синее, белое, серое. А на обратной стороне сообщение “Мы будем с тобой вместе, но не сейчас”. Я сорвался, спустился вниз, завел машину, рванул к отцу без предупреждения. Долго колотил в его дверь, пока он наконец не открыл ее. Разумеется, он был сильно пьян и грубо выругался. Я оттолкнул его и зашел в квартиру. Забрал из серваната белого фарфорового зайчика и ушел.

Дома я никак не мог решить, отправить зайчика маме или оставить себе. Решил в итоге отправить маме. Взял открытку, написал “Мама, я тебя люблю”. Сложил в коробку статуэтку и открытку, вынес в подъезд. Открыл вино и пил, пока меня не сморило. Уснул прямо на диване. Утром болело все тело. Решил не дожидаться ночи, выполз в подъезд и забрал коробку. В ней лежало мое фото, на котором было запечатлено, как я срезаю еловую ветвь. Сзади была надпись “Я тебя тоже”.

Больше я писем не писал и не получал.


Текущий рейтинг: 61/100 (На основе 38 мнений)

 Включите JavaScript, чтобы проголосовать