Моя работа

Материал из Мракопедии
Перейти к: навигация, поиск

«Вы когда-нибудь задумывались, что происходит под землёй в больших городах? Поднимись на 20-30 метров вверх — и там будет кипеть жизнь, день будет сменять ночь, а сотни, может даже тысячи людей будут ходить по своим делам. Но там, внизу, там всегда ночь, населённая одними лишь механизмами и крысами. Или нет?» — Именно так я начал бы писать книгу, если бы эта идея не покинула меня ещё давным давно, когда я устроился на эту работу «временно». 10 лет спустя надежды её сменить уже нет, и я каждый раз думаю, что привык к ней, и каждый раз понимаю, что привыкнуть к ней нельзя.

Работаю я в НИИ, находящимся прямо за МКАДом, учреждение у нас режимное. Это значит, что секретное. С улицы (а вернее с пустыря, где оно находится) НИИ выглядит как небольшое пятиэтажное здание, сильно напоминающее школу. Постройка ещё советская, и потому я не удивился бы, если бы это и правда был проект типовой школы для отвода глаз и экономии рабочей силы. Однако верхние 5 этажей — это вершина айсберга. На самом деле есть ещё 2 нижних, которые гораздо больше здания сверху, и именно там стоит всё оборудование и находятся лаборатории. Сверху же работают только 3 этажа, а два верхних почти не используются, и потому заставлены списанным, а иногда и не списанным хламом.

Я не думаю, что после всего, что я сейчас расскажу, будет разумно упоминать что-то о деятельности самого НИИ, так как записывая и выкладывая в сеть всё это, я уже подставляю себя, так что никаких подробностей о лабораториях снизу не будет. Однако я работаю ещё ниже. Дело в том, что ниже двух подземных этажей есть подвал с коммуникациями, которые тянутся далеко в Москву и даже соединяются с метро. И моя работа — следить за ними. Когда я откликнулся на предложение о работе, я даже удивился. Требовался человек с высшим образованием на роль электрика, сантехника и сторожа в одном лице, а платили весьма солидную сумму и даже готовы были взять человека без опыта. Конечно, я согласился, я прямо видел жизнь полную халявы ближайшие N лет, но, впервые спустившись в подвалы, я понял, где был подвох. Проложенные ещё в советское время коммуникации не имели никаких источников освещения, а в день обхода, случавшийся раз в месяц, предстояло пройти до места соединения с метро и вернуться назад. Идти приходилось без малого весь день, а напарник мне был не положен. Также категорически запрещалось распечатывать выходы в метро и прочие городские коммуникации, а это, фактически, значило, что выйти и войти я должен в одном и том же месте. Снаряжение мне было положено самое простое — одна каска с фонарём, один ручной фонарь, небольшой рюкзак для инструментов, рация и шокер. Последний был предназначен на случай, если в тоннеле мне будет угрожать опасность, и инструкция велела при обнаружении любых посторонних лиц в тоннелях немедленно выключить фонарь на каске, сообщить о нарушителях по рации и пойти назад. Другими словами, если в тоннели как-то попадут диггеры, бомжи, шпана и т. д. — это не моя работа — их оттуда выкуривать, что уже радовало. Мне же инструкция велела осматривать коммуникации в виде огромных проводов, непонятно для чего нужных, и о любой поломке сообщать по рации, после чего приступать к ремонту или же вызвать бригаду. Однако вызов бригады, как я позднее выяснил, СИЛЬНО не одобрялся начальством. С трубами было всё то же самое, однако в этом случае вызов бригады был необходимостью. Также в инструкции были странные вещи, которые сразу привлекли мое внимание, однако на любые вопросы о них мне грозили выговором, ибо сам НИИ, как и всё, что в нём находится, является, напомню, секретным объектом. Одна из странных инструкций велела никогда не закрывать ворота в слепые ходы ближе к метро, ещё одна гласила, что в случае появления, цитирую — «Сильных, перекрывающих сигнал помех в устройствах радиосвязи» — надо было прекратить обход и вернуться назад, а если при этом было пройдено больше половины пути — оставаться на месте и ждать помощи. Подобного было много, но эти две инструкции показались мне странными с самого начала. Дальше я опишу несколько своих походов, которые заставили меня неоднократно пытаться сменить работу, сомневаясь при этом в своём психическом здоровье.

Поход 1[править]

Первый раз я запомнил особенно хорошо.

Меня коротко ознакомили с местом работы. Лестница спускалась в небольшую, сильно обшарпанную и пыльную комнату. В этой комнате одиноко стоял стул, а слева была заделанная кирпичом лифтовая шахта. Это было странно, так как лифта не было. В правом конце комнаты был небольшой, узкий коридорчик, выводивший на огромный канал, по которому были проложены трубы. Трубы были огромных размеров, и проложены они были ниже входа в канал, а поверх труб шла металлическая дорожка (переходной мостик, как те, что находятся под крышей в торговых центрах). Трубы шли по каналу ещё метров на 50, после чего упирались в бункер с тяжёлой железной дверью, над которой всегда горел строительный фонарь. Он был единственным источником света в канале. Слева от бункера была ещё одна тяжёлая железная дверь, за которой находилось моё рабочее место. Выглядело оно как обычная каморка охранника — мониторы, на которые выводились данные с датчиков давления и напряжения в тоннеле, а также парочка камер, стоявших на ключевых местах, кровать, парочка средних железных ящиков и один большой. За исключением огромной железной двери, затхлого запаха и отсутствия окон — это было достаточно уютное место. Прямо напротив каморки, или по правую сторону от бункера, находился вход в тоннели — двери на нём не было, и в него уходила та самая металлическая дорожка, отделяющаяся от основной. Ещё, прямо напротив входа в этот канал, была огромных размеров дверь, всё в те же тоннели, но она не открывалась. Её размеры были вполне велики, чтобы протащить через неё танк, и зачем такой огромный ход нужен был, я так и не понял. Еще я познакомился с оператором, который сидел на КПП и который дежурил на линии связи с моей рацией. Это был не очень старый, но уже поседевший мужчина с забавными седыми усами. Мы перебросились парой слов, и во время разговора он как-то печально на меня смотрел. Это меня насторожило. Следующие 2 дня я провел в каморке, следя сквозь пальцы за показаниями приборов, но на третий день один из экранов начал сходить с ума. Так и начался мой первый поход.

Экран показывал, что на одной из линий появилась необычно высокая нагрузка, и я тут же включил рацию:

— КПП, как слышно, приём?

— Слышно хорошо, приём.

— У меня тут на линии ХХХХ нагрузка в 120 ампер, приём.

— Нагрузка короткого замыкания на линии ХХХХ 350 ампер, приём.

— Не понял вас, все в порядке, приём?

— Слушай, Сережа, — вдруг нарушил формальный стиль общения Вадим Ильич, дежурный КПП, с которым мы виделись ранее. — Тебе сейчас надо будет туда пойти и проверить, что стряслось. Вот только тебе мой совет: подожди, пока нагрузка пропадет, тогда и иди, приём.

— Вас понял, КПП, — закончил я разговор.

Нагрузка пропала через час, и я впервые был готов пройтись вглубь тоннеля. Надо сказать, что я был в приподнятом настроении, по двум причинам — мне стало очень скучно сидеть третий день без дела, и я наконец-то готов был попасть на свою основную работу. Я надел за спину рюкзак и водрузил на себя каску, щёлкнув выключателем фонаря. Выходя из каморки и закрывая за собой дверь, я доложил об этом на КПП. Дежурный подтвердил мой уход, и я подошёл к тоннелю. Именно подошёл — фонарь просветил в темноту, но видно стало только стены — впереди была плотная чернота. Впервые я стоял там один, без людей, вне каморки. Где-то далеко что-то жужжало, но в ушах всё равно пищало от тишины. Было достаточно тихо, чтобы я слышал свое дыхание, и чернота тоннеля казалась мне уже не такой интересной. Что-то во мне на секунду громко завизжало и начало заполнять мозг мыслями о том, что неплохо было бы сейчас послать все нахуй и отказаться от работы. Одновременно с этим поворачиваться спиной к тоннелю мне хотелось ещё меньше, чем идти в него. В конце концов я справился с собой и решил продолжить путь. Через пару сотен метров железный мостик кончился, и я уже шёл по пыли, дыша ужасно воняющим сыростью и пылью воздухом. Пришлось прикрыть лицо рукавом, чтобы не кашлять каждые пару метров, но спустя пару минут организм привык к издевательствам и перестал так остро реагировать. Короче, дошёл я до места сбоя — а там совсем всё плохо. Несколько проводов пожёваны, и, вроде как, правда следы от зубов, как человеческих, но гораздо больше. Причём в хлам сгрызена только изоляция, а жилы не тронуты. Сообщил обо всём по рации, попросил обесточить линию, на что услышал ответ, что надо ждать. Я снял рюкзак, сел на него и закурил. Отрубили минут через 10, я замотал проводку в пару слоёв и, пока это делал, заметил у стены комок странной слизи, больше похожей на какой-то странный гриб. Закончив заматывать проводку, я немного потрогал его ногой и вдруг метрах в трёхстах от себя услышал грузный хлопок, будто на землю упал старый мешок. Что-то подсказало мне, что надо бежать, и быстро, что я и сделал, бросив рюкзак со всем добром там. Выдохся я ещё в тоннеле, еле дошёл до каморки, где и понял, что рюкзак потерян. Доложил на КПП. На следующий день начальство сильно журило, грозились выговором, но после объяснительной отстали очень быстро. А когда я вспомнил о том, что мне Ильич про нагрузку сказал — начало всего трясти, что бы я там увидел, если сразу пошел?

Вечер в каморке[править]

Следующие 3 похода были простые, ничего особого в них не случалось. Я уже даже начал забывать первый поход, а уже трижды полученная зарплата в этом нехило помогала. И вот опять, как и в большинство рабочих часов, я сидел в каморке, поглядывал на мониторы и проходил древние стрелялки. Выход в интернет из здания НИИ запрещён, мобильные тоже под запретом, а потому, чтобы не было скучно сидеть, накачал нетленки под стать местному компу. Тут еще надо сказать, что по инструкции, опять же, дверь в каморку следует закрывать всегда — не важно, внутри я или снаружи. И Ильич не раз намекал, что следовать инструкции очень даже стоит.

И вот сижу я, добиваю последних вражеских монстров и вдруг замечаю, что что-то не совсем вяжется. Поставил игру на паузу — и правда, один из звуков остался. Стал прислушиваться — звук шёл будто из-за стены, такое негромкое постукивание. Источник при этом в стене постоянно перемещался, будто ползал внутри. Не знаю, что за бес меня тогда попутал, но я взял и постучал в стенку в ответ, и вот тут начался пиздец. Стук внезапно начал нарастать, и одновременно двигаться по стенке в сторону двери — по одному удару за раз. Последние несколько ударов были такой силы, что с потолка посыпалась крошка, и лампочки в потолке замигали. Я же, очень сильно испугавшись всего этого, схватил со стола шокер и забился в угол, но после последнего удара всё резко стихло. Пару секунд я ещё сидел в обнимку с шокером и с диким сердцебиением, потихоньку приходя в себя, но только я решился встать, как услышал шаги. Вернее, не столько услышал, сколько почувствовал — пол слабо вибрировал, будто что-то тяжёлое шло по трубам, и, судя по звукам, остановилось оно примерно рядом с дверью. Надо было срочно сообщить на КПП, но я боялся даже пошевелиться, не то что говорить. И вдруг в дверь начали скрестись. Скреблись где-то очень низко, но звук был такой, будто целая куча когтей скреблась одновременно, потом звук на секунду прекратился, и в дверь что-то очень сильно врезалось. Удар был настолько мощный, что одна из лампочек в каморке погасла, а с потолка отвалился целый кусок штукатурки. Тут уже паника взяла своё, я схватил рацию и начал нести в неё совсем уж несвязную хрень, умоляя понять, что происходит. Тем временем дверь шарахнуло еще пару раз, и после этого наступила тишина. Ещё минут через 10 дверь открыли с другой стороны, и ко мне зашел весьма охуевший наряд полиции и строгий, хмурый Ильич, который из всех единственный сохранял спокойствие.

При осмотре двери у её нижней части нашли целую горку дохлых крыс, которые, судя по в кровь стёртым лапам и паре застрявших в камне рядом с дверью когтей, очень сильно хотели попасть на другую сторону двери, а ещё на двери была небольшая вмятина, но так как дверь была из цельного железа и толщиной примерно как дверь сейфа — то, что оставило эту вмятину, должно было быть просто огромным. Больше ничего не нашли, а я после этого случая решил параллельно с этой работой искать новую — очень уж не хотелось идти назад в тоннели после такого случая. Ильич молчал, как покойник, и сколько я ни пытался из него что-то выудить — ничего не говорил, кроме того, что на камерах ничего не было, а значит, скорее всего, был обвал. Какой к чёрту обвал в искусственном канале, да еще и вертикально бьющий в дверь, и без обломков — я понятия не имею, но во всех документах так и написали.

После этого я решил изучить записи со всех камер, но, как на зло, — на камерах не было ровным счётом ничего. Стоит ли говорить, что работы лучше я всё ещё не нашел.

Поход 4[править]

Четвёртый поход был по расписанию, и я пошел в тоннель, на этот раз крепче держась за шокер. Ещё во второй свой поход я купил себе строительный респиратор, чтобы было проще дышать во всей этой пыли, и потому спокойно шёл вперёд, не останавливаясь каждую сотню метров, чтобы отдышаться и откашляться. Я подошёл очень близко к соединению с метро, когда мой взгляд привлёк один из слепых ходов. Из него дул лёгкий ветерок, пробирающий, однако, до костей. Это явно было не нормально, и я сообщил об этом на КПП. Лучше бы я этого не делал, потому как оттуда тут же распорядились мне пойти и проверить на предмет открытых выходов. Пришлось идти, и я пошёл. Чем дальше я шёл, тем сильнее был ветер, и тем холоднее становилось. Когда у меня уже откровенно начали дрожать руки, я стал слышать в завываниях ветра что-то вроде шёпота, и чем дальше я шёл, тем меньше я слышал ветер, и громче становился шёпот. Голосов было много, и они все что-то шептали очень навязчиво, но мне было настолько холодно, что я об этом не очень много думал. Ближе к концу проход поворачивал за угол, и я заметил, что около этого поворота весь проход изрисован странными палочками. Я мог бы соврать, что это были странные руны или символы, но я явно видел просто кучу палочек, нарисованных чем попало — мелом, грязью, чем-то тёмно-коричневым или просто нацарапанных на стенах и изоляции проводов. Когда я уже совсем подошёл к повороту — мой фонарь на каске резко погас, и одновременно с этим я почувствовал на себе взгляд. К этому моменту я уже насквозь продрог и полез негнущимися пальцами за фонарём на пояс, и, включив его, направил прямо перед собой. В свете фонаря я увидел нечто. Я не знаю, как это описать — маленькие, чёрные отверстия вместо глаз, похожие скорее на ноздри, круглая голова без рта, без каких-либо черт, только складки кожи. Оно смотрело на меня, не отрывая взгляда, и я чувствовал огромную слабость во всём теле, становилось всё холоднее, и хотелось просто лечь и уснуть. Мозг уже нарисовал картинку, как я ложусь на пол тоннеля, поджав ноги и пытаясь согреться, проваливаюсь в сон, и это существо подходит ко мне спящему и начинает меня пожирать. От этой мысли веяло одновременно и ужасом, и почти что домашним уютом. Возможно, всё бы так и кончилось, но меня спасло то, что рация внезапно кликнула, и послышался голос Ильича: «Пост, куда пропали? Вы нашли источник ветра?, приём». Фонарь заморгал, и на момент существо оказалось прямо перед моим лицом, а потом пропало. Оба фонаря зажглись как ни в чём не бывало, и ветер внезапно пропал. Я потушил ручной фонарь, заткнул его за пояс и, всё ещё пялясь в пустоту, достал рацию. Мой голос звучал так, будто он принадлежал совсем другому человеку: «КПП, ветер прекратился. Источник я не нашёл, прием». После этого я опёрся на стену тоннеля и закурил, чтобы согреться. Меня трясло, а в голове снова и снова прокручивалась сцена, где я засыпаю.

Докурив сигарету, я решил дойти до поворота, чтобы удостовериться, что опасность миновала, и я могу спокойно повернуть назад. Фонарь выхватил тупик, уже полностью измалёванный черточками, а в середине был круг, нарисованный мелом, в котором лежал в позе эмбриона высушенный человеческий труп, от которого даже не пахло мертвечиной. Меня вновь затрясло, но теперь ещё и сильно затошнило — вот что могло бы случится со мной, если бы не рация! Я чуть не умер! На этот раз это был не стук в дверь, не странные звуки, нет! Это была реальная опасность для жизни. Я не мог остановиться. Меня тошнило и трясло. Совсем без сил, я отошел от угла, чтобы не видеть это тело, и вновь достал рацию. «КПП, тут труп. Вызывайте полицию, приём». «Вызовем. Сёрежа, ты, главное, возвращайся побыстрее. Приём». Второй раз Ильич назвал меня по имени.

Назад я возвращался как во сне, всюду в тенях мерещилась та тварь, и я упорно пытался не оглядываться. Дошёл до каморки, резко закрыл дверь и без сил упал на кровать. Мне снилось, как я иду по тоннелю и слышу за спиной чавканье, но очень боюсь обернутся. Или я правда слышал чавканье, когда шёл назад? Эту часть я очень плохо помню. В любом случае, разбудил меня Ильич. Полиции не было, зато были военные, постоянно бросающие на меня косые взгляды. Их было необычно много.

Ильич сел рядом со мной на кровать, от него сильно пахло перегаром.

— Это ведь Юра был. До тебя тут работал. Я как от тебя про труп услышал — сразу понял, Юра нашелся, — промямлил Ильич, смотря в пол. Мне хотелось его обматерить. И его, и наше общее начальство.

— Вадим Ильич, я увольняюсь.

— Нет, Серёжка, не увольняешься, — Ильич посмотрел на меня грустными глазами. — Не увольняются отсюда. Не найдешь ты другой работы теперь, хоть расшибись.

Я даже не стал сомневаться в его словах. Просто встал и ушёл домой, спать.

На следующий день меня вызвали к начальству и выписали солидную премию, а ещё дали неделю отгулов, чтобы оправиться от шока. Стоит ли говорить, что всю неделю я пропивал эту премию в клубе. Но на работу я вернулся совсем не отдохнувшим — теперь почти каждую ночь мне снился сон про то, как я засыпаю в том тоннеле.

Поход 7[править]

В тот день я ещё с утра почувствовал, что день будет плохим. Идти на работу совсем не хотелось, хотя день обхода ещё не настал.

Мои опасения подтвердились, уже когда я пришёл; на мониторе высвечивалось сильное падение давления в трубах, находящихся на конце тоннеля рядом с метро. Я связался с КПП, и мне сказали идти туда. Я, как обычно, собрался и окунулся в темноту тоннелей снова.

Где-то на полпути до конца тоннеля я стал слышать шорохи где-то над собой, и это заставило меня ускорить шаг, но шорохи не отставали. Шуршало так, будто кто-то пропихивал длинным шестом бумагу по трубам, идущим по краям тоннеля. Выбежавшая передо мной крыса заставила меня подскочить на месте, и мой дёрнувшийся фонарь выхватил из темноты тоннеля странную тень. Я положил руку на шокер, и в голове вновь закрутилась последняя встреча в слепом проходе. Я продолжил путь и вдруг понял, что прямо надо мной в тоннеле что-то копошится. Стараясь не смотреть наверх, я пытался убедить себя, что это просто крысы, и продолжал идти вперёд. К счастью, шорохи стали быстро стихать, и я немного успокоился. Дойдя до нужной трубы, я принялся её осматривать, периодически нервно оглядываясь в тёмную пустоту тоннеля. Труба уже была услужливо перекрыта, но очень многое в ней показалось мне странным. Во-первых, учитывая размер трубы, там, где я сейчас стою, должна была быть огромная лужа, но её не было. Вместо неё была лишь маленькая лужица, которая, скорее всего, накапала уже после того, как воду перекрыли. Во-вторых, достаточно большая секция трубы была покрыта маленькими треугольными отверстиями, по краям которых металл был будто перекушен. Поняв, что сам я с этим явно не справлюсь, я сообщил о размере необходимой трубы и попросил выслать бригаду. Ильич ответил, что бригаду мне надо будет дожидаться на месте. В очередной раз прокляв про себя эту работу, я попросил его не медлить с бригадой и устроил себе небольшой «привал» — открыл консервы, достал бутылку воды и решил немного перекусить. Фонарь специально поставил так, чтобы тот светил в тоннель. Я ждал где-то два часа, но бригада так и не появилась. К этому моменту я уже успел себя почувствовать более-менее в безопасности и ещё раз связался с КПП, спросив, где же бригада, а ответил мне немного взволнованный Ильич, сказавший, что с бригадой час уже, как нет связи, и чтобы я возвращался. Я вспомнил копошение в тоннеле, увиденное мною ранее, и у меня неприятно засосало под ложечкой. Собрав остатки своего «привала», я пошёл назад довольно быстрым шагом. Никаких шорохов или других странностей на обратном пути я не встретил, но от этого совсем не было легче. И вот, на полпути, примерно в том же месте, где я слышал шорохи, я нашёл бригаду. Зрелище было не для слабонервных — на непонятно откуда взявшихся отрезках труб, понатыканных в землю в случайном порядке, были нанизаны куски мяса, буквально разжёванные до неузнаваемости, между ними тянулись ошмётки кожи и кишок. При этом нигде не было ни капли крови, а я стоял как вкопанный, смотря на все это. Вонь стояла жуткая, и меня опять потянуло блевать прямо там, после чего я рванул оттуда что было силы, и добило меня то, что нанизанный на одну из труб кусок лёгкого дёрнулся, когда я пробегал мимо! На этот раз страх настолько затмил мой разум, что я бежал без оглядки и почти не заметил, как уже совсем рядом с выходом из тоннеля фонарь выхватил из темноты высокую тёмную фигуру с очень неприятными пропорциями. Я не успел сообразить, что происходит, и пробежал прямо насквозь неё. Лицо и всю открытую часть кожи будто обдало кипятком, я невольно закричал, и бросился бежать ещё быстрее, чувствуя, как на руках набухают волдыри. Прямо у входа в тоннель я только и успел, что нажать на кнопку на рации, и что-то невнятное в нее крикнуть, после чего потерял сознание. Очнулся я уже в больнице, и выяснилось, что я спал 12 часов, но мне казалось, что ещё секунду назад я выбежал из тоннеля. Сейчас я лежу в ожоговом отделении, врачи говорят, что глаза чудом уцелели. Приходил Ильич, принёс письмо от начальства. В нём был очередной приказ о премии, а также указания ни в коем случае не делиться с медперсоналом больницы обстоятельствами того, как были получены травмы. Ильич пробыл со мной немного и сказал, что я первый, кто так долго продержался в живых на этой работе, и что, наверное, за мной свыше приглядывают.

Но лично мне кажется, что приглядывают за мной совсем из другого места.


Имена и некоторые детали планировки были намеренно изменены.

См. также[править]

Текущий рейтинг: 90/100 (На основе 942 мнений)

 Включите JavaScript, чтобы проголосовать