Дверь без ручки

Материал из Мракопедии
Перейти к: навигация, поиск
Pero.png
Эта история была написана участником Мракопедии Jane776. Пожалуйста, не забудьте указать источник при использовании.

Время шло к полуночи. За окном стояла глухая тишина, лишь изредка прерываемая проезжающими где-то вдалеке машинами.

Дед Саныч опрокинул очередные 50 грамм водки, и откинувшись на спинку стула, задумчиво уставился в пол. Странно, мужику всего-то шестьдесят два года, а пьет так, будто уже через месяц в могилу.

Я, честно признаться, не часто заглядываю к деду, так как живу в другой части страны, да и поводы редко бывают. Однако, когда все-таки удается к нему приехать, то домой он отпускает минимум дня через три. Это и неудивительно — из всех его многочисленных внуков и внучек только я и сестра, которую я почти не знаю, навещаем его.

В детстве я часто проводил половину, а то и все лето у деда. Когда ситуация в семье переваливала за отметку паршиво, меня ссылали к Санычу в Екатеринбург. Он мне всегда рассказывал очень много веселых и одновременно странных историй, смысл которых я тогда не понимал.

Уже в осознаном возрасте начав общение с дедом, я понял, как много теряют мои братья и сестры. Дед Саныч был в прямом смысле не от мира сего. С ним никогда не было скучно, а все, что он рассказывал, носило воистину фантастический харакетер. Я никогда не мог понять: где в его историях заканчивается правда и начинается выдумка. Иногда меня раздражало, что любую серьезную тему он сводит в шутку, но делал он это настолько профессионально, что я вновь поражался его воображению.

Обычно самое интересное начиналось ближе к вечеру, когда он доставал по две-три бутылки русской сыворотки правды, и пьянный начинал рассказывать истории из молодости. Почему-то рассказать что-то искреннее и реальное он мог только в таком состоянии.

До недавнего времени я не придавал этому значения, но потом этот вопрос поставил меня в тупик. Здоровый, сильный мужик, вырос в Союзе, прошел девяностые, без слез пережил смерть жены, создал огромную семью, а что-то из жизни готов рассказать только под градусом.

Еще одна деталь показалась мне странной — Саныч на шее носил что-то типо амулета или ожерелья, диаметром примерно в сантиметр. Центр его состоял из какого-то драгоценного фиолетового камня, а в самом камне располагалась черно-белая фотография девочки лет шестнадцати, с двумя небольшими косичками. Я не раз слышал как мать, отец или дядя спрашивали у Саныча: "кто эта девочка?". На вопросы такого типа дед всегда смеялся, и отвечал, мол, "это такой же член нашей семьи", и "если бы не она, то вас бы не было". Абсолютно никто не знал ни ее имени, ни кем она нам приходится, ни где она живет. Но самым удивительным было то, что даже жена — самый близкий для него человек, и то при жизни не знала кто она.

Дед продолжал молчаливо смотреть в пол и думать о своем. За сегодняшний вечер он выпил чуть ли не пол канистры. Казалось, он вот-вот уснет.

Не знаю, почему я именно сейчас вспомнил про эти две его странности. Хоть мне самому было очень интересно, но я раньше никогда не спрашивал его про девочку на "амулете". За весь этот год, что я к нему катался, мы успели сильно сблизиться. Я чувствовал, что он мне доверяет.

В итоге, взвесив все за и против, я решил воспользоваться нетрезвым состоянием деда, и расспросить про эту загадочную родственницу. Уж слишком не хотелось, чтобы этот секрет он унес с собой в могилу.

— Слушай, дед, — осторожно начал я. — Что это все-таки за девочка у тебя на шее. Я никак не могу вспомнить, кем она нам приходится.

— Хах, тебя что, отец подослал? — усмехнулся Саныч. — Ты и не можешь знать кто она. Давно ее уже нет с нами...

После этих слов улыбка с лица деда куда-то резко пропала, а я начал чувствовать себя виноватым за то, что вскрыл какую-то старую рану. Однако состояние печали у деда быстро не продлилось. Спустя пару секунд его рюмка вновь наполнилась водкой, которую он сразу же опрокинул в себя, а на лице застыло заговорческое выражение.

— Скажи, Коля, а ты веришь в что-то сверхъестественное?

Его ответ поставил меня в ступор. Я был готов услышать что угодно: упреки, очередную шутку или перемену темы, но не это.

— Ты про бога, дьявола и прочее? — неуверенно ответил я.

— Да ну тебя, — дед чуть ли не подпрыгнул на стуле и залился смехом, — херня все эти ваши боги, дьяволы, ангелы, демоны, пиковые дамы и прочее.

После этих слов Саныч в одну секунду сделался серьезным, поставил руки на стол, и пристально посмотрел на меня. На долю секунды мне даже стало немного жутко.

— В нашем мире очень много странного и необъяснимого, а также огромное количество таких вещей, о которых ты даже не догадываешься.

Он похлопал рукой по амулету.

— Ты хочешь сказать, что сталкивался с чем-то паранормальным?

Разумеется, дед пару раз рассказывал истории с мистикой, но они были типа "Гроба на колесиках" и "Черной черной улицы". То, что он начал на серьезных щах обсуждать эту тему, существенно подогрело мой интерес.

— Мне бы очень хотелось ответить тебе нет, — угрюмо сказал он.

На какое-то время между нами повисло молчание.

— Понимаешь Коля, — Саныч заговорил первый. — Не каждая история должна быть достоянием большого количества людей. Особенно, если тебя за нее могут упечь в психушку.

— А то дед. Конечно, за другие твои истории, например про летающие автобусы, и людей, превращающихся в жаб, тебя упечь нельзя. Ты не находишь это слегка странным?

Я попытался кинуть ему добрую улыбку. Вышло не очень.

— Одно дело рассказывать придуманное тобой. Совсем другое возвращаться в события давно минувших лет, и переживать это заново.

— Понимаю. Возможно, тебе надо просто высказаться, чтобы полегчало? Как ты сам говорил, никто кроме тебя ее не знает.

— Иж, какой ты хитрый. Пьянного старого деда решил на признания вывести. Это у тебя в прадеда.

Он опрокинул в себя очереднюю рюмку.

— Да и хрен с тобой. Может ты прав, и мне надо просто высказаться. Все равно помирать скоро, да и ты никому не расскажешь, я ж тебя знаю. Кто-кто, а ты деда не предашь.

Он доверительно кивнул мне и начал собираться с мыслями. Я тем времен пытался всеми силами скрыть ликование, и морально подготавливал себя к вероятно самому интересному моменту в моей жизни.

— Ее звали Алиса...


Как ты знаешь, мое так называемое "отрочество" пришлось на середину 60-ых годов. К власти только что пришел Брежнев, начался застой: время развитого социализма и "всеобщего счастья".

Мой уже немолодой отец, работающий пол жизни в НКВД, а после роспуска начавший убивать людей в КГБ, только что получил какую-то подачку и орден сверху. Всю жизнь он мечтал перебраться в Москву, поближе к своему брату, который был начальником кого-то дерьмового завода. Но в итоге, к уже имеющийся в этом городе квартире, ему выдали еще две. В одной из них, мы кстати, сейчас находимся.

Не представляю, что моему сумасшедшему старику тогда пришло в голову, но он решил жить не в этой более-менее нормальной квартире в центре, а в многоэтажке на окраине, около заброшенной стройки. Даже сейчас там стоят некоторые полуразвалившиеся бетонные коробки. Твоя пробабка попыталась запротестовать против этого бреда, но сразу же получила сковородкой по лицу. Больше этот вопрос не обсуждался. Вообще, понять его можно было: если всю жизнь заниматься мясорубкой, то хочешь или не хочешь, а врагов себе наживешь.

Что касается меня — на все это мне было наплевать. Под "всем этим" я подразумеваю и Союз, и коммунизм, и рабочую идею. Никогда ничего в этом не понимал, ведь во всяком говне типа комсомола не состоял, за что регулярно получал от отца, за нежелание посвящать себя строительству коммунизма, а вернее продолжать семейный бизнес.

Помню первый день после переезда — мы всей семьей сидим за столом, а мать пытается разузнать, почему стройка напротив не ведется. Наши окна выходили прямо на нее. И ведь действительно, это было странно. Может быть, сейчас это вошло в норму, но тогда для прекращения постройки целого жилого района должна была произойти как минимум высадка американцев. Отец как-то отнекивался, вкидывая что-то про плохую землю. Уже повзрослев, я стал на сто процентов уверен, что он знал про творящуюсю там чертовщину. Не просто так, под страхом смерти, он мне запрещал дальше приближаться туда. К сожалению, этим он еще больше взращивал мое желание сделать туда вылазку. Не раз он для профилактики давал мне пинков и подзатыльников, чтобы я даже не думал о той стройке.

Сейчас, я конечно понимаю — почему он так серьезно к этому относился. Это был не срыв после работы или гнев тирана, а искренняя родительская забота.

∗ ∗ ∗

Мы тогда с Алисой встречались около полугода. Для шестнадцати лет это был приличный срок, особенно когда твой батя кгбшник, а ее отец глубоко верующий.

Выглядела она прямо как на этой картинке. Обычно ходила в белой рубашке без галстука и зеленой юбке. У нее были гладкие русые волосы, заплетенные в две косички.

Как помню, мы с ней уже выстроили планов на всю оставшуюсю жизнь: как дорастем до восемнадцати лет, далее женимся, уедем учиться в Санкт-Петербург. Тогда это еще был Ленинград. После окончания ВУЗа завели бы двух детей, я бы работал в обсерватории и искал звезды, а она бы была археологом. Жаль, что этому не суждено было сбыться. Хотя, в обсерватории я какое-то время поработал.

В отличии от меня, Алиса искреннее верила в коммунизм, однако это никак не мешало нашим отношениям. Семья у нее была не менее шизанутой, так что мы быстро нашли общий язык.

Как это обычно бывает, при первых отношениях крышку нахрен сносит. Забываешь абсолютно про все и всех, кроме этого человека. Это и не миновало нас. Совсем скоро отношения со всеми друзьями сошли на нет, но нас это не особо волновало. Главное, что мы были друг у друга, а этого хватало.

Узнав о моем переезде Алиса немного расстроилась — мы больше не жили рядом, а значит не могли часами пялиться друг на друга из окон. Тогда-то я ей и предложил полазить по стройке. Идиот.

Я знал, что батя должен будет отъехать на работу в ГДР, чтобы следить за каким-то хмырем. Мать работала металлургом на заводе, и бывало днями не появлялась дома. Это означало, что времени было вагон и маленькая тележка.

Дождавшись пока отец отчалит на службу, а матери не будет дома, я пригласил Алису заценить "новоселье". Зайдя внутрь квартиры ее на какое-то время поразил шок, а потом дикий смех. Она сказала, что в этой конуре не то что людям, животным жить нельзя. Я решил не оправдывать отца, а просто согласился с ней.

Пожалуй, не буду описывать все, чем мы занимались. Скажу лишь, что ей резкое прекращение стройки, особенно в таком месте и такое время, тоже показалось странным, а вечером из окна вид полупостроенных, заброшенных и рухнувших домов выглядел особо жутко. Были бы мы только чуть-чуть поумнее, то придали этому большее значение.

В конечном счете, мы договорились с ней сходить в субботу вечером на эту стройку и полазить там. Как раз день перед выходным, а родители Алисы не будут волноваться за то, что она гуляет "поздно".

∗ ∗ ∗

Погоду в тот день я запомнил отчетливо. Уже в 6 часов вечера были необычные сумерки: небо отдавало таким оранжевым, пустынным цветом. Было тепло, а хорошая и необычная погода всегда поднимала мне настроение.

С самого начала мы повели себя не как нормальные люди — вместо того, чтобы встретиться у входа на стройку, мы решили поиграть в "прятки", а именно найти друг друга на стройке. Самое странное, что эта идея пришла сразу нам обоим, а я ни на секунду не задумался о вероятности хоть какой-то опасности.

И вот, я в синей рубашке и коричневых шортах стою перед входом на стройку и осматриваю ее. Стоит пояснить, как она выглядела. Я уже говорил ранее, что это задумывалось как небольшой жилой район для рабочих завода и прочего пролетариата. Естественно, стройка была огорожена. Огорожена такими охеренными средствами как забор в полметра по периметру и знаками "НЕ ВХОДИТЬ". Неизвестно на что надеялись коммуняки, когда возводили это. По моему мнению, там надо было выстраивать стену метров в десять, а под стеной делать огромный ров с шипами на дне, и все под надзором военных. На самой же стройке было порядка двадцати херово заложенных фасадов и панелей домов. Самый большой дом, который успели построить, был аж целых четыре этажа. Где-то даже еще лежали брошенные лопаты, плиты и каски, которые не успели вынести. В целом, территория стройки была большой, открывалось воображение и желание сделать здесь что-то свое.

Как понимаешь, на стройку пробраться особого труда не составило. Под ногами был песок и еще какая-то херня. Изредка можно было увидеть траву. Гуляя мимо дырявых бетонных коробок, я поражался тому как много было потеряно в ходе остановки. По любому вбухано было очень много денег и сил, но что могло заставить тысячи рабочих бросить все оборудование здесь и сбежать?

Проходя очередной заделанный двухэтажный фасад, я обратил внимание на одну странную деталь. На одной из стен был нарисован большой красный крест. Сначала я подумал, что так кто-то из таких же как я любитель походить по мутным местам развлекался, но нет. Пройдя еще какое-то расстояние, я отметил для себя как минимум два дома с такими же красными крестами. Зачем кому-то отмечать "заброшенные" дома? Что характерно, они никак не отличались от своих соседей без красных меток. Метки, насколько я понял, были сделаны краской.

Я подошел к трехэтажному дому с меткой со стороны, где по идее должен был быть вход, и начал осматривать его. Внешне ничего странного не было — дом как дом, только недостроенный и слегка грязный. Снаружи было видно, что в доме успели заложить пол для этажей. Немного поразмыслив над этим, я решил зайти внутрь и осмотреться уже там. Про прятки и Алису я уже напрочил забыл. Я хотел узнать почему какие-то дома отмечены, а какие-то нет.

Внутри здание было очень странно спланировало. По центру стояла огромная стена, примерно метра два в ширину. Она как бы "разделяла" собой здание на две части. В середине "стены" была настоящая пробоина, высотой метров пять.

В этот момент мне стало не по себе. Было невооруженным глазом видно, что ее кто-то пробил. Именно пробил, причем относительно недавно. На полу лежали отломанные от стены куски.

Я не могу точно вспомнить, о чем тогда подумал. Очевидно, что любопытство всегда сильнее страха. Еще какое-то время посмотрев на дыру в стене и отломанные куски, я вошел в правую часть здания.

Нет, там не было никаких инопланетян, врат Ада, секретной советской лаборатории по клонированию или чего-то подобного. Войдя в помещение, я сначала не увидел вообще ничего. Я пытался найти что-то на потолке, и на уровне своих глаз.

Это было на полу. Знаешь, как в некоторых старых домах выглядит вход в подвал. Прямо посередине комнаты начинается лестница вниз, и ведет до самой двери. Такое же было и здесь. Слева от меня начиналсь огромная железная лестница вниз, и вела до такой же огромной железной двери. Если бы я не вгляделся особо в это говно, то решил бы, что лестница просто ведет в железную стену. Но это была именно дверь. Огромная блять железная дверь, к которой ведет такая же большая лестница в доме, который стоит на заброшенной стройке. И самое главное — у этой двери не было ручки или чего-то, за что ее можно было открыть.

Из шока меня выдернули зазвучавшие где-то рядом голоса. Страх в это время пронзил каждую клетку моего тела, а еще я решил, что точно не хочу умирать. Почему-то я был абсолютно уверен — это либо военные, либо кгбшники.

Мозг принял единственное верное решение — вернуться к игре в прятки. Стараясь как можно тише передвигаться, я вернулся на левую сторону здания, тихо поднялся по лестнице на третий этаж, и замерев, лег прямо под окном. Как повезло, что именно в этом доме успели поставить панели. Клянусь, я даже не дышал.

Голоса тем времен становились все ближе, и вскоре я смог различить пару фраз:

— Ну что Серега, сейчас порешаем этих мудаков.

— Да, Леха, да. Зря они на твою Ленку зазырили.

Холодный пот отступил от меня, а сердце начало биться в нормальном ритме. Осторожно я сел на колени, и выглянул в окно. В метрах десяти от моего дома стояло около десяти-пятнадцати каких-то отморозков: кто-то был с арматурами, кто-то просто вбил в палку гвозди, кто-то с заточками. Среди этой стаи гопников я заметил пару знакомых со школы, что было неудивительно. Вскоре, откуда-то из-за угла вышла вторая группа гопников и встала напротив первой.

— Вася, ты фашист ебучий! — бросил кто-то из второй группы.

Между ними началась словесная петерека, но меня это уже совсем не волновало. В таком же трехэтажном доме напротив моего, на уровне второго этажа, я заметил небольшое движение, а в следующую секунду оттуда показалось лицо Алисы. Она улыбалась.

Гопники тем времен уже перешли на новую стадию разборок, и кто-то из них кинул в кого-то ножик или камень. Последовал крик боли, и две толпы двинулись друг на друга. Началась кровавая баня. Я сам существенно охренел от происходящего: парням по шестнадцать и восемнадцать лет, а дерутся с оружием, и будто насмерть, за какую-то Ленку.

Оставалось просто лишь переждать, пока гопота перестанет драться и разойдется, но если бы так и произошло, то я бы тебе это не рассказывал.

В какой-то момент я услышал легкий грохот. Видимо Алиса сильно надавила на панель, а она была плохо прикреплена. В общем, она вместе с панелью полетела на землю, рухнув прямо около дерущихся гопников, и придавив одного из них. Сердце в тот миг у меня пропустило удар.

Как по комнаде они перестали драться, и все как один уставились на нее.

— Ты еще че за шваль? — крикнул Алисе один из гопников.

Его лицо не было мне знакомо, но вероятно он был главным в какой-то группе.

Алиса ничего не ответила, а лишь пыталась встать на ноги.

— Слышь, Васек. Мы так не договаривались. Ты что, блять, решил свидетелей заслать, чтобы нас потом посадили? — обратился к первому какой-то парень.

— Да не ебу я — кто она. У нас все по понятиям. А может, это ты заслал ее?

— Тогда, если мои повеселяться с ней, ты не будешь против?

— Валя...

Он не успел договорить. Резко на всю стройку прогремел ужасающий скрипящий звук. Он был настолько сильным, что я, в это момент с уже сжатыми кулаками спускавшийся с третьего на второй этаж, упал прямо на лестнице, и прислонил руки к ушам. Клянусь, этот звук — самое страшно, что я слышал в своей жизни.

Когда звук прекратился, на мгновение повисла абсолютная тишина. Я даже не слышал стук своего сердца и дыхание. Мне не потребовалось быть Шерлоком, чтобы сразу определить источник звука — дверь без ручки открылась. Далее последовали странные механические дребезжания. Я даже не могу сказать, на что они были похожи. Наверное, похожий звук получится, если оживить танк, и заставить его танцевать.

За это время я успел кое-как доползти до "окна" на втором этаже, и моему взору открылась вся картина. Последовавшее я запомнил на всю свою жизнь:

Из здания в котором я находился, в буквальном смысле выскочили три каких-то механических существа. Первой моей ассоциацией были роботы, но они не были ими в привычном понимании. Двои из них выглядели идентично: они были под два метра ростом, безрукие, с маленькими ногами и головой лошади, которые соединяло гибкое металлическое туловище. Третий отличался от них: он был три метра ростом, имел непропорционально длинные ноги и руки, а также тощее туловище. На месте головы у него находился черный шар с двумя светящимися выбоинами, подозреваю они служили глазами, и огромный треугольный фиолетовый нос.

— Вы еще что за х... — только и успел выкрикнуть кто-то из гопников.

Резко машины напали на них: "лошади" пронизывали своими телами гопников насквозь, а "носатый" испускал из своих глаз какие-то молнии, от соприкосновения с которыми гопота падала замертво. Не больше пятнадцати секунд потребовалось существам, чтобы убить всех отморозков, и не больше десяти секунд, чтобы их всех съесть.

Они убили всех кроме Алисы. Когда последний гопник был съеден, машины окружили уже вставшую Алису. Ее лицо было немного в крови, а из глаз текли слезы. Она смотрела то на носатого, то на меня.

Носатый издал какой-то механический вопль, и медленно взял Алису в правую руку. Она была настолько шокирована всем произошедшим, что даже не пыталась вырваться, а просто начала нервно смеяться, уже не отводя от меня взгляда. Машины, видимо, обладали каким-то интеллектом, и разом повернулись в мою сторону.

Когда страх берет на тобой контроль, то время растягивается до неимоверных масштабов. Тогда я это испытал на себе. Без понятия, сколько мы тогда играли в гляделки. Возможно прошло несколько секунд, возможно несколько минут, а возможно несколько часов. В конце концов, мои нервы не выдержали, и я потерял сознание.

Когда я очнулся, на улице стояла прохладная ночь. Ни машин, ни Алисы уже не было. Только лишь огромная застывшая лужа крови и пару заточек напоминали о произошедших событиях.

Дальше я все помню смутно: я еле дошел домой, и первым делом пошел написал заявление об исчезновении Алисы. На следующий день в местном участке было очень людно, сам понимаешь. Всем пообещали, что проведут тщательное расследование, и разумеется, по чистой случайности, на следующий день вернулся отец.

Не знаю, какими были результаты расследования, но домой отец пришел очень злым. Он сказал мне, что если узнает мою причастность к этому, то самолично застрелит.

Алису так и не нашли. Как обычно, через какое-то время дело убрали в дальний ящик и забыли. Да и невыгодно это было — ситуацию надо же замолчать, а не расследовать.

Стройку ту сразу начали сносить, ведь домов, отмеченных красным, явно было много. Что характерно — недоснесли.

Что это были за существа, откуда взялась эта дверь и куда она ведет — я не знаю, и знать не особо хочу. Почему они не убили меня и Алису? — очень хороший вопрос...

Всю жизнь я пытался забыть про это, но это просто невозможно. Такой сильный удар по психике не проходит сам собой.

Уже повзрослевший я много раз возвращался к тому месту, но дом был снесен, а на его месте лежала обычная платформа. Я мог часами стоять около платформы и вглядываться в нее. Хотелось верить, что платформа вот-вот откроется, а оттуда выскочит моя Алиса, и все будет как прежде.

Я до сих пор виню себя за ее пропажу, но даже сейчас я продолжаю верить, что она где-то там, живая, и ждет, пока я ее найду.


Дед Саныч опрокинул очередные 50 грамм водки, и откинувшись на спинку стула, задумчиво уставился в пол. Теперь у него из глаз шли слезы.

Я не знал как на это реагировать; с одной стороны в это невозоможно поверить, а с другой совсем не было похоже, чтоб он это придумал. Еще и заплакал.

— Понимаешь Коля. Не каждая история должна быть достоянием большого количества людей. Особенно, если тебя за нее могут упечь в психушку.

За оставшуюся ночь мы не обронили ни слова.

∗ ∗ ∗

Спустя неделю Саныч пропал. Он не отвечал ни на чьи звонки. Было решено подать в розыск. Я был среди тех, кто давал показания, так как единственный из родни, кто последний видел его вживую.

Среди также дававших показания я приметил одну бабку с рыжими волосами. Она бросалась ментам на руки и кричала, мол, последней видела деда. Говорила, что вечером выходя за продуктами, видела как Саныч с какой-то девушкой прогуливался по городу, и шел в направлении давно заброшенной стройки. Девушку она описала как внешне лет шестнадцати, одетую в белую рубашку и зеленую юбку, с голубыми глазами и русыми волосами, заплетенными в две небольших косички.

Не знаю как, но кажется, Саныч таки отыскал свою Алису.


Текущий рейтинг: 58/100 (На основе 29 мнений)

 Включите JavaScript, чтобы проголосовать