Всегда я слышу за спиной

Материал из Мракопедии
Перейти к: навигация, поиск

Вчера в три часа ночи она опять позвонила. Я до смерти перепуган: куда бежать, где спрятаться? В отеле пришлось зарегистрироваться под выдуманным именем. Вообще-то я из Айова-Сити, но сейчас нахожусь в Джонстауне, штат Пенсильвания. Я преподаю, вернее, ещё три дня назад преподавал в университете американскую литературу. Ни за что не вернусь в Айову, хотя прекрасно понимаю: бесконечно прятаться невозможно. С каждой ночью она все ближе.

∗ ∗ ∗

Она с самого начала меня пугала.

В университет я всегда приходил пораньше, чтобы спокойно подготовиться к лекциям. Кабинет мой на третьем этаже, отделенный от остальных пожарной лестницей. Коллеги иногда шутили, что меня в глухомань заслали, а я и не думал обижаться. Чем тише и спокойнее, тем лучше думается. Не обращая внимания на шум и шорохи с пожарной лестницы, я представлял, что нахожусь один в университетском здании.

В восемь утра я действительно был один, хотя в тот день все сложилось иначе. С тяжелым портфелем в руках я шел по лестнице, и звук шагов эхом отражался от каменных стен и ступеней из искусственного мрамора. Первый этаж. Второй. Когда до третьего остался один пролёт, я увидел её в кресле у дверей кабинета. Солнечное утро померкло: от девушки будто могильным холодом веяло.

Восемь утра — если разобраться, не так уж и рано. Многие к этому времени успевают встать, позавтракать и собрать детей в школу. Но студенты совсем другое дело, для них в восемь часов ещё самый сон. Утренние лекции они ненавидят, однако часто прогуливать опасно, поэтому неумытые, непричесанные и хмурые молодые люди вползают в аудиторию буквально за секунду до звонка.

Вот я и удивился: что заставило девушку прийти за полтора часа до начала занятий? Тусклые каштановые волосы, бесформенный свитер, потертые джинсы — так одеваются многие студентки, зато глаза странные: темные, дикие, безумные.

Я с трудом заставил себя преодолеть последний пролёт.

— Вам нужна консультация?

Вместо ответа невыразительный кивок.

— Не устраивает какая-то отметка?

На этот раз девица отрицательно покачала головой.

В смущении я дольше обычного возился с ключами, пока открывал дверь. Кабинет небольшой: стол, два стула и книжная полка у окна. Устроившись за столом, я наблюдал за девушкой: вошла вслед за мной, огляделась по сторонам и плотно притворила дверь.

Вот это мне совсем не понравилось. Когда студентки делают что-то подобное, все время кажется, что по коридору идет кто-нибудь из коллег. Что он или она подумает, услышав за закрытой дверью девичий голосок? Нужно было попросить её открыть дверь, но, заглянув в измученные глаза, я решил не настаивать. Может, ей так комфортнее?

— Садитесь, — приветливо предложил я. — Чем могу быть полезен, мисс… Простите, не помню вашего имени.

— Саманта Перри. Но Саманта мне не нравится, — заявила студентка, ерзая на стуле, — и я сократила его…

— Неужели? — некстати перебил я.

— Да, до Сэм. Я хожу на ваши лекции по вторникам и четвергам. Вы… — закусила губу девушка, — говорили со мной.

— Имеете в виду, вас взволновала тема, которую мы обсуждали? — недоуменно нахмурился я.

— Нет, мистер Инграм, вы говорили со мной. Целую лекцию не сводили глаз. Остальные студенты будто бы исчезли, остались только мы вдвоем. Лекция была о Хемингуэе. Рассказывая, как Фредерик Генри желал близости с Кэтрин, вы имели в виду, что хотите меня.

От удивления я не сразу нашелся с ответом. Пришлось закурить, чтобы хоть как-то замаскировать смущение.

— Вы ошибаетесь.

— Я вас слышала! Уверена, остальные студенты тоже почувствовали…

— Я просто читал лекцию. Я вообще часто смотрю в глаза студентам, чтобы удостовериться, что они слушают. Так что вы ошиблись…

— Значит, вы не хотите со мной спать? — с болью в голосе спросила девушка.

— Нет, за секс я оценки не ставлю.

— Да не волнуют меня ваши оценки!

— Я счастливо женат, имею двоих детей. Допустим, я действительно хотел бы вас совратить… Разве не глупо делать это перед всей аудиторией?

— Значит, вы не хотели… — Девушка закусила губу.

— Мне очень жаль…

— Но вы же со мной разговариваете! Я слышу ваш голос и в аудитории, и дома, и даже во сне… Вы говорите, что хотите меня…

По коже побежал мороз.

— Вам просто кажется…

— Нет, ваш голос слышен так отчетливо! Когда я читаю, или учу, или…

— Как же вы можете его слышать, если меня самого нет?

— Вы посылаете мне мысли! Сосредоточиваетесь и вкладываете их в мое сознание.

Горло судорожно сжалось. Нужно срочно найти какой-то аргумент, что-нибудь весомое.

— Знаете, я не верю в телепатию и никогда не пытался посылать вам мысли.

— А неосознанно?

Я покачал головой. Ну как бы ей помягче объяснить, что на всем потоке она самая непривлекательная? В её группе столько хорошеньких студенток, что даже если бы я не был женат, то ни за что бы не стал строить ей глазки.

— Вы слишком много занимаетесь, — осторожно начал я. — Занимаетесь так усердно, что постоянно думаете обо мне и даже слышите мой голос. Я люблю свой предмет и стараюсь делать лекции яркими и незабываемыми — вот студентам и кажется, будто я говорю с каждым из них отдельно.

— Вы не имеете права так учить! — закричала студентка. — Это жестоко! Несправедливо! — По щекам потекли слезы. — Идиоткой меня выставили!

— Простите, не хотел…

— Не хотели, но сделали! Сбили с толку, обманули!

— Нет, вовсе нет, постарайтесь успокоиться.

Девица поднялась так резко, что я вздрогнул: вдруг набросится на меня с кулаками или начнет кричать, что её изнасиловали? Черт побери, ну почему я не оставил дверь открытой?

Рыдая, Саманта выбежала из кабинета, а я, потрясенный до глубины души, курил сигарету за сигаретой. На лестнице слышались всхлипывания, затем шорох удаляющихся шагов, и, наконец, громко хлопнула входная дверь.

Тишина, целительная тишина…

∗ ∗ ∗

Примерно через час я увидел её на лекции. К счастью, Саманта привела себя в порядок, только припухшие глаза свидетельствовали о неловкой утренней сцене. Не студентка, а пчелка какая-то: ни на секунду не отвлекалась, ловила каждое мое слово.

После звонка я попробовал расспросить молодого аспиранта, который вел в этой группе семинары.

— Сэм? Конечно, я её знаю. Троечница, серость и посредственность. Представляете, записалась ко мне на консультацию, но вместо творчества Хемингуэя расспрашивала о вас. Можно сказать, инквизиторский допрос учинила. Бедняжка, мне её жаль…

— Почему?

— Сэм так некрасива, что парни за сто метров её обходят. Подруг тоже нет. Зато есть какие-то проблемы с отцом. Хотя ничего определённого она не сказала, по-моему, я знаю, в чём дело. У неё три сестры-красавицы, и к ней папочка относится как к гадкому утенку. Бедная дурнушка старается его порадовать, прямо из кожи вон лезет, а папаша внимания не обращает. А вы якобы на него похожи.

— Что? Я похож на отца Сэм?

— Ну, лет на десять помоложе, а так практически одно лицо.

…Дня через два, в восемь утра, поднявшись на третий этаж, я снова наткнулся на Саманту.

Убеждая себя, что все под контролем, я вошел в кабинет. Словно прочитав мысли, девушка оставила дверь открытой. Саманта сидела прямо, как сабля, и буравила меня взглядом.

— Это снова случилось, — объявила она.

— На лекции я на вас даже не смотрел.

— Нет, все началось позже, когда я сидела в библиотеке. А потом, когда я в кафетерий зашла, голос звучал так ясно, будто вы за соседним столиком сидели.

— Сколько было времени?

— Половина шестого.

— В то время я ужинал с деканом. Уверяю, Сэм, никаких мыслей я не посылал, даже не думал о вас.

— Я ничего не сочиняю: вы хотели со мной переспать!

— Я хотел, чтобы декан выделил деньги на нужды факультета! Только и думал, как его убедить. Ничего не вышло, и я направил все свои силы на то, чтобы не напиться.

— Но голос…

— Все ваши фантазии… Если бы я пересылал вам мысли, то разве стал бы отрицать? Зачем, если я хочу затащить вас в постель?

— Мне страшно…

— У вас проблемы с отцом.

— Что?

— Мой помощник рассказал, что я похож на вашего отца.

Саманта побледнела:

— Это должно было остаться тайной!

— Я сам его расспросил.

— Если вы напоминаете мне отца, а я хочу с вами спать, значит, на самом деле я хочу спать…

— Сэм, не надо!

— …со своим отцом! Вы что, издеваетесь?

— Нет, даже не думал! Вы просто запутались в себе. Может, стоит обратиться к…

Договорить мне Саманта не дала. С красным от стыда и слез лицом она бросилась вон из кабинета.

Больше я её не видел. Через час началась лекция, но в аудитории её не было, а через день из деканата пришло заявление, что мисс Перри отказывается от моего курса.

Я с радостью забыл о Саманте.

∗ ∗ ∗

Быстро пролетело лето, и пришла осень. В начале ноября мы с женой засиделись глубоко за полночь, ожидая, когда подведут предварительные итоги президентских выборов.

Где-то около трех зазвонил телефон. Раз звонят в такое время, значит… Кто может звонить в такое время?

Я как раз собирался достать пиво из холодильника и от резкой телефонной трели больно ударился головой о полку. Растирая набухающую на лбу шишку, я покосился на Джин: кому брать трубку?

— Наверное, кто-нибудь из друзей. Сейчас все, кому не лень, прогнозы делают.

На самом деле я боялся, что что-то случилось с родителями. Один из них заболел или, не дай бог…

— Алло? — сняла трубку Джин. Судя по выражению лица, звонят явно не друзья. — Это тебя, какая-то девушка.

— Что?

— Голос молодой, мистера Инграма спрашивает.

— Черт, студентка!

— Почему она звонит в такое время?

От волнения я забыл закрыть дверцу холодильника.

В браке я действительно счастлив. Конечно, у нас с Джин были проблемы, но мы смогли найти разумный компромисс. Моей жене тридцать пять, она очень привлекательная, умная и терпеливая. Однако всякому терпению есть предел: кто знает, какие предположения она строит?

— Вот сейчас и выясним. — Я выхватил трубку и, словно стараясь оправдаться в глазах Джин, закричал: — Да! Кто это?

— Я вас слышала, — жалобно проговорил дрожащий женский голос.

— Кто это? — раздраженно переспросил я.

— Я.

В трубке послышался какой-то треск.

— Что за «я», черт возьми?

— Сэм.

Колени задрожали, в немом отчаянии я прислонился к стене.

— В чём дело? — потребовала Джин, её голубые глаза презрительно сузились.

— Сэм, сейчас три часа ночи. Неужели нельзя подождать до утра?

— Три часа? Нет, только час…

— Нет, три! Слушай, я знаю, сколько времени!

— Пожалуйста, не злитесь. Я слушала радио, диджей объявлял время…

— Где ты сейчас?

— В Беркли.

— В Калифорнии? Сэм, у нас же разные часовые пояса… В Айове уже три…

— Я забыла…

— Что за чушь! Ты пьяна?

— Не совсем…

— Что, черт возьми, это значит?

— Таблетки выпила, целый пузырек, а названия не помню.

— О боже!

— А потом услышала ваш голос…

— Да у тебя галлюцинации!

— Вы меня звали, просили прийти, заняться с вами любовью…

— Прийти в Айову? Бред какой-то! Сэм, не выдумывай! Я ни о чём тебя не просил!

— Вы лжете! Ради бога, скажите, почему вы лжете!

— Я не хочу с тобой спать! Хорошо, что ты в Беркли… Там и оставайся. Лучше врача вызови! Ты что, не понимаешь? Все дело в таблетках. Из-за них у тебя и начались галлюцинации.

— Я…

— Сэм, запомни раз и навсегда: никакие мысли я тебе не посылаю; я даже не знал, что ты в Калифорнии. Боже, Беркли в двух тысячах миль отсюда!

Девушка не ответила. В трубке послышался треск.

— Сэм…

Длинные гудки. Сердце судорожно сжалось, и, тяжело вздохнув, я положил трубку.

— В чём дело? Что это за Сэм, которая звонит в три часа ночи и хочет с тобой переспать? Что ты натворил?

— Ничего. — Я глотнул пива, но в горле было по-прежнему сухо. — Может, присядешь? Я принесу выпить…

Жена надменно скрестила руки на груди.

— Все не так, как ты думаешь! Бог свидетель, я не сплю со студентками! Хотя ситуация непростая… — начал я, передавая Джин пиво. — Прошлой весной в восемь утра я пришел на работу и…

Джин слушала, не перебивая, потом спросила, как выглядит Сэм, и немного смягчилась, узнав, что она ей не соперница.

— Это правда? — спросила Джин.

— Клянусь.

— Ты не давал ей никаких надежд?

— Клянусь! Даже имени её не знал…

— А несознательно?

— Сэм тоже об этом спрашивала, но я просто так лекции читаю. Многим студентам кажется, будто я обращаюсь к каждому из них лично.

Джин буравила меня взглядом, а потом кивнула, задумчиво глядя на банку с пивом.

— Тогда она ненормальная, и ей ничем не поможешь. Хорошо, что она в Беркли… Я бы на твоем месте испугалась…

— Думаешь, я не боюсь?

∗ ∗ ∗

В следующую субботу мы с Джин пошли в гости. Диана, жена моего близкого друга, — практикующий психотерапевт, поэтому я и решил рассказать им о том, что меня тревожит.

История не слишком её заинтересовала, но где-то на середине истории она резко выпрямилась и посмотрела на меня.

— Что такое? — испуганно спросил я.

— Ничего-ничего, говори дальше.

Закончив, я стал ждать Дианиной реакции. Не сказав ни слова, она налила мне ещё вина и положила лазанью.

— Что-то не так?

— Пока не знаю, — покачала головой хозяйка, убирая с лица длинную вьющуюся прядь.

— Говори!

Диана мрачно кивнула.

— Ставить диагноз на основе одного твоего рассказа безответственно.

— Чисто теоретически…

— Чисто теоретически… То, что она слышит голоса, является симптомом тяжелого психического заболевания. Паранойи, например, или шизофрении. Парень, который застрелил Джона Леннона, тоже слышал голоса. И Мэнсон, Сын Сэма.

— Боже, — побелевшими губами пролепетала Джин. — Эту ненормальную зовут Сэм…

— Мне это тоже пришло в голову, — заявила Диана. — Чак, если она ассоциирует тебя со своим отцом, то может быть опасна для Джин и детей.

— Почему?

— Все дело в ревности! Она хочет причинить боль тем, кого отождествляет с матерью и сестрами.

Меня замутило.

— Есть и другой вариант: она может направить свой гнев на тебя. Может даже убить, таким образом изливая обиду на отца…

— Спасибо за хорошие новости, — пробормотал я.

— Пойми, все это лишь предположения. Возможно, она врет и никакие голоса не слышит… Или слышит, но только когда принимает наркотики. Заочно диагноз не поставишь!

— Скажи, что мне делать?

— Ну, во-первых, держись от неё подальше.

— Пытаюсь… Она звонила из Калифорнии и грозилась приехать.

— Постарайся отговорить.

— Как? Я же не врач…

— Посоветуй обратиться к психотерапевту.

— Уже пробовал.

— Значит, ещё раз попробуй! Не оставайся с ней наедине. Если придет в кабинет, позови людей, чем больше, тем лучше.

— В восемь утра я один во всем здании…

— Придумай что-нибудь, сам выходи из кабинета… А ты, Джин, ни под каким предлогом не впускай её в дом.

— Я ведь никогда не видела эту Сэм, — пролепетала побледневшая Джин. — Как я её узнаю?

— Ну, Чак же её описал. Не рискуй, ни с кем подозрительным не разговаривай и, главное, присматривай за детьми!

— Как? — бессильно выдохнула Джин. — Ребекке двенадцать, Сью девять. В доме их не закроешь…

Диана молчала, вертя в пальцах хрустальный бокал.

∗ ∗ ∗

Следующие несколько недель были похожи на ад. Всякий раз, когда звонил телефон, мы с Джин чуть ли не подпрыгивали. Но это звонили друзья, подруги наших девочек, водопроводчики, страховые агенты, распространители…

Каждый день, поднимаясь в кабинет, я собирал все свое мужество. По счастью, господь, похоже, внял моим молитвам: Сэм не появлялась. Понемногу я пришел в себя: сумасшедшая девица либо успокоилась, либо нашла другую жертву.

…Последним мирным днем стал День благодарения. Мы с девочками сходили в церковь. Родители слишком далеко и в этом году приехать не смогут, зато на ужин придут друзья. Джин приготовила индейку, салаты и тыквенные пирожки. А вот и гости: мой коллега и его жена-психотерапевт. Диана поинтересовалась, как дела у моей студентки, а я усмехнулся и поднял бокал, будто благодаря небеса за помощь.

Мы вместе посмотрели фильм, а когда гости ушли, мы с женой, разомлевшие от сытной еды, перемыли посуду и отправились спать.

∗ ∗ ∗

Меня разбудил телефонный звонок. Включив лампу на туалетном столике, я увидел, что от страха глаза Джин стали совсем круглыми. Три часа ночи.

Звон не умолкает.

— Не бери трубку! — шепнула жена.

— А если это не она?

— Ты же знаешь, что она!

— Если не отвечу, Сэм может прийти сюда.

— Ради бога, Чак, останови её!

Я схватил трубку, но от страха не смог произнести ни слова.

— Я иду к тебе! — объявил плаксивый голос.

— Сэм?

— Я слышала твой голос! На этот раз я не подведу и скоро буду…

— Нет, подожди… Послушай!

— Я слышала твой голос. В нём столько боли! Ты умолял прийти и согреть тебя теплом моего тела.

— Неправда!

— Твоя жена ревнует… Ничего, я смогу её убедить, что ты будешь счастлив только со мной.

— Сэм, где ты? Все ещё в Беркли?

— Да, День благодарения я встретила! Папа не хочет меня видеть…

— Тебе лучше остаться в Калифорнии, Сэм. А ещё нужно пойти к врачу. Сделай это ради меня, ладно?

— Уже пыталась… Доктор Кемпбелл меня не понимает. Представить не может, как сильно ты меня любишь!

— Сэм, тебе снова стоит поговорить с доктором! Расскажи о том, что ты собираешься сделать!

— Не хочу заставлять тебя ждать… Совсем скоро мы будем вместе!

В висках бешено стучала кровь. Я вздрогнул — жена вырвала у меня трубку.

— Держись от него подальше, прекрати звонить! Перестань нас терроризировать… — Джин осеклась, а через секунду удивленно на меня посмотрела. — Слушай, тут же длинные гудки!

∗ ∗ ∗

Стараюсь писать как можно быстрее. До трех утра осталось совсем немного…

Заснуть в ту ночь больше не удалось. Спустившись вниз, мы с Джин пили кофе и пытались найти какой-то выход из тупика, а в восемь утра посадили девочек в машину и поехали в полицию.

Нас выслушали, однако ничем конкретным не помогли. В конце концов, Сэм челюсть мне не сломала и даже угрожать не думала. Раз нет состава преступления, полиция бессильна.

— Защитите нас! — настаивал я.

— Как? — изумился сержант.

— Не знаю, пусть у нас дома кто-нибудь дежурит!

— И сколько это продлится? День, неделю, месяц? А если она больше не станет вас беспокоить? У нас слишком много работы, а людей не хватает. Максимум, что я могу сделать, — время от времени посылать патрульных. Если эта ненормальная появится, позвоните, мы найдем на неё управу.

— А если будет слишком поздно?

∗ ∗ ∗

Вернувшись домой, мы объявили дочерям, что в школу они сегодня не пойдут, гулять тоже. Вряд ли Сэм успела прилететь из Калифорнии, но разве можно рисковать? Оружия у меня нет, так что единственный выход — держаться вместе.

Я лег вздремнуть и проснулся в три утра, когда зазвонил телефон.

— Скоро буду…

— Сэм, где ты?

— В Рино.

— Так ты не летишь самолётом?

— Нет, я боюсь летать.

— Слушай, возвращайся в Беркли, поговори с доктором, пожалуйста!

— Совсем скоро мы будем вместе!

— Пожалуйста…

В трубке раздались длинные гудки.

∗ ∗ ∗

Утром я первым делом позвонил в справочную Беркли. Сэм говорила о докторе Кемпбелле, но в «Желтых страницах» его номер не значился.

— Попробуйте университет, — посоветовал я, — или студенческий совет.

Интуиция не подвела: доктор Кемпбелл был штатным психотерапевтом местного университета. По субботам он не работал, по домашнему телефону ответила какая-то женщина: мистер Кемпбелл вернется во второй половине дня.

Поговорить с ним я смог лишь в четыре.

— У вас есть пациентка по имени Саманта Перри…

— Да, была до недавнего прошлого.

— Видите ли, Саманта поехала ко мне, в Айову… Я боюсь.

— Думаю, вам не стоит беспокоиться.

— Считаете, она не представляет никакой опасности?

— Ну, чисто теоретически…

— Тогда скажите, как с ней себя вести? Вы же её лечите, значит, знаете, что следует делать, а что — нет.

— Мистер Инграм, она к вам не приедет. В День благодарения Саманта Перри умерла от передозировки снотворного. Нам известно даже точное время — час ночи.

Перед глазами потемнело. Чтобы не упасть, я схватился за кухонный стол.

— Это невозможно!

— Я сам выезжал на опознание.

— Сэм звонила мне той ночью!

— В котором часу?

— В Айове было три утра.

— Значит, в Калифорнии — час… Получается, лекарство она приняла до или сразу же после того. Никакой записки не оставила.

— Она не рассказывала…

— Не то слово, только о вас и говорила. Мисс Перри была патологически к вам привязана. Бедная девушка вбила себе в голову, что слышит ваш голос.

— Так у неё была паранойя?

— Мистер Инграм, я и так слишком много вам рассказал. Саманта мертва, но врачебную тайну я нарушать не хочу.

— А если она жива?

— Что, простите?

— Если девушка умерла в четверг, то как она могла позвонить мне в пятницу?

Доктор Кемпбелл ответил не сразу:

— Мистер Инграм, вы расстроены и не понимаете, что говорите. Наверное, просто даты путаете…

— Да поймите вы, в пятницу ночью Сэм позвонила снова!

— Послушайте, мисс Перри умерла в четверг. Вас либо разыгрывают, либо…

— Что — либо? — От волнения я чуть не выронил трубку. — Либо у меня галлюцинации?

— Мистер Инграм, вам нужно успокоиться…

Я повесил трубку. Не может быть, я ведь слышал её голос!

∗ ∗ ∗

Ночью кошмар повторился. Сэм позвонила в три часа ночи из Солт-Лейк-Сити. Когда я передал трубку Джин, она услышала только длинные гудки.

— Но ведь чертов телефон звонил! — волновался я.

— Наверное, сбой на станции… Чак, я правда никого не слышала.

∗ ∗ ∗

Воскресенье, три часа ночи. Шайенн, штат Вайоминг. Саманта приближается… Как это возможно, если она мертва?

∗ ∗ ∗

Университет выписывает студенческие газеты всех пятидесяти штатов, и в понедельник с утра мы с Джин поехали в библиотеку. К счастью, они уже получили пятничный выпуск газеты из Беркли. Я в отчаянии листал страницы. Вот она, крошечная заметка. «Несчастный случай в женском общежитии. Саманта Перри…» О подробностях тактично умалчивалось.

— Ну, теперь веришь, что она мертва? — спросила жена, когда мы вышли на стоянку.

— Тогда почему я слышу её голос? Неужели схожу с ума?

— Ты чувствуешь себя виноватым, думаешь, что она умерла из-за тебя. Вот воображение и разыгралось.

— Ты ведь тоже слышала, как звонит телефон!

— Да, правда… И объяснений у меня нет… Если проблема в аппарате, мы его починим и сменим номер.

Мне стало легче. Вернувшись домой, я выпил две рюмки коньяку и смог заснуть.

∗ ∗ ∗

Ночью, в три часа, телефон зазвонил снова. Пусть Джин ответит! Длинные гудки… Выхватив трубку, я услышал голос Сэм:

— Я уже близко… В Омахе… Спешу к тебе, любимый…

— Этого номера нет в справочнике!

— Ты сам мне его дал… Твоя жена пытается нас разлучить! Я ей покажу! Дорогой, скоро мы будем вместе…

Я закричал так, что Джин испуганно отшатнулась.

— Сэм, остановись! Я говорил с доктором Кемпбеллом…

— Нет… Он не посмеет нарушить врачебную тайну!

— Он сказал, что ты мертва!

— Я не могла без тебя жить. Скоро мы будем вместе!

От моих криков проснулись девочки. Я начал биться в истерике, и Джин пришлось вызвать «Скорую». Два укола — и я провалился в беспамятство.

∗ ∗ ∗

От Омахи до нас примерно день пути. Во вторник Джин навестила меня в больнице.

— Как ты себя чувствуешь? — холодно спросила она, глядя на длинные рукава смирительной рубашки.

— Пообещай мне кое-что, ладно? Считай меня сумасшедшим, только, ради бога, сделай, как я прошу! Возьми девочек и уезжай из города. Сегодня в три часа ночи Саманта придет к нам домой.

В глазах жены светилась жалость.

— Обещай мне!

Джин медленно кивнула.

— Может, в дом Сэм и не сунется, — продолжал я. — Похоже, она в курсе последних событий и даже знает, что я в больнице. А что, если сюда придет? Нужно что-то придумать…

В голубых глазах жены заблестели слезы.

— Чак…

— Обязательно проверю, уехали вы или нет… Пожалуйста, не заставляй меня волноваться ещё сильнее!

— Все сделаю так, как ты сказал. Возьму Сьюзен с Ребеккой, и мы где-нибудь спрячемся.

— Я тебя люблю…

Джин зарыдала.

— Как мы потом друг друга отыщем?

— Если выживу, пошлю тебе весточку.

— Как?

— Оставлю записку в деканате у секретаря.

Джин поцеловала меня в щеку, абсолютно уверенная, что я сошел с ума.

∗ ∗ ∗

Из больницы я выбрался вскоре после наступления темноты. Джин и девочки уехали. Взяв спортивную машину, я покатил по скоростной магистрали.

∗ ∗ ∗

Отель на окраине Чикаго, три утра. Сэм звонила из Айова-Сити. Она опять слышала мой голос. Якобы я сам сказал ей, что уезжаю из города. «Почему ты убегаешь?» — рыдала она.

∗ ∗ ∗

Выехав из Чикаго в полночь, я без остановок гнал до самой Пенсильвании и в час ночи зарегистрировался в одном из отелей Джонстауна. Заснуть никак не удавалось, в голову лезли всякие мысли. Прошлой ночью Сэм повторяла: «Скоро мы будем вместе, навсегда!»

На туалетном столике лежит ручка и небольшой блокнот.

Три часа утра! Боже, сделай так, чтобы я дожил до рассвета!

∗ ∗ ∗

Четыре утра. Саманта не позвонила. Неужели все в порядке? Не отрываясь, смотрю на телефон. Я ведь на востоке, в Пенсильвании. Другой часовой пояс. С Калифорнией три часа разницы, так что, когда в Айова-Сити три, в Джонстауне уже четыре.

Все, время!

Что-то здесь не так…

Боже милостивый, звонят не по телефону, а в дверь…


Автор: Дэвид Моррелл.

Переводчик: Ахмерова А. И.

Источник: Дэвид Моррелл. Чёрный вечер (сборник). — М.: Эксмо, 2006. С. 108—129.


Текущий рейтинг: 65/100 (На основе 24 мнений)

 Включите JavaScript, чтобы проголосовать