Кира

Материал из Мракопедии
Перейти к: навигация, поиск
Pipe-128.png
Эта история была написана участником Мракопедии Бутерброд в рамках литературного турнира. Пожалуйста, не забудьте указать источник при использовании.


Перед прочтением этого рассказа, рекомендуется прочитать рассказ Старый друг


Смерть матери Кира переносила тяжело. В квартире было особенно тихо. Взятый на работе отпуск никак не помогал отвлечься, даже напротив. Девушка уже пару дней вела себя будто она сомнамбула. Почти все ее малочисленные движения были механическими. Окружающая реальность уже не была серой, она стала просто никакой. Под глазами появились следы недосыпа. Кире не снились кошмары, но она все равно боялась спать. В грезах она видела моменты того времени, когда все было хорошо. Пробуждение после такого и осознание что все это было лишь сном и сейчас все по-другому, было крайне мерзким. В эти моменты на девушку накатывала сильнейшая душевная боль, которая пронизывала весь мозг целиком.

Своего отца Кира не помнила. Он ушел из семьи, когда ей было три года. По сути, у Киры была только мать – Евгения Петровна, которая очень любила свою единственную дочку. На 49 году жизни у Евгении Петровны диагностировали рак легкого. За год женщина сгорела на глазах у дочери: сильно похудела, постоянно кашляла, иногда даже кровью, или гноем, пневмония нередко давала о себе знать. Но при виде Киры, женщина всегда старалась улыбаться и успокаивать дочь. До своего пятого юбилея она не дожила. Похороны прошли второго октября тысяча девятьсот восемьдесят третьего года.

Евгении Петровне поначалу не говорили диагноз, но работающая в клинике подруга все-таки проговорилась. Кира узнала о раке матери не сразу, женщина не хотела расстраивать дочку, но ближе к концу все и так стало понятно.

На поминках собралось немало человек. Кира не узнавала почти никого. Какой-то родственник Евгении Петровны устроил небольшой банкет. Ветер на кладбище был теплым, успокаивающим. Девушка из-за всех сил старалась держать маску спокойствия, подперев голову одной рукой и разглядывая текстуру деревянного стола, чтобы не разрыдаться.

В наследство девушке досталась трехкомнатная квартира, а вместе с ней и бесконечная тоска, тоска, разъедающая абсолютно все. Во время отпуска Кира почти не слезала с кровати. Просто смотрела в потолок, изредка проходя на кухню и готовя еду, купленную заранее. Иногда, когда тишина становилась невыносимой, она включала радиоприемник, из него доносился приятный голос ведущего радиостанции «Маяк». Что он говорил было неважно, главное, что создавалось впечатление, что в квартире не так уж одиноко.

Смотря в свое отражение Кире на ум, приходила фарфоровая кукла с трещинами на лице. Изо рта, носа, пустых глазниц, трещин лились горесть, уныние, грусть в самом чистом виде – черной вязкой жидкости. Кира была готова поспорить, что она мало чем отличается от этой выдуманной куклы, будто еще чуть-чуть и девушка увидит ее в отражении, заместо себя.

∗ ∗ ∗

В какой день все изменилось? Кира не могла ответить на этот вопрос сама. Дни смешались в кашу.

Одним утром она заметила в раковине таракана. Членистоногое нагло сидело на одной из грязных тарелок и неспешно покачивал длинными усами. Когда девушка неспешно подошла к нему, усач скрылся в горе немытой посуды. После тщетных попыток найти насекомое в раковине, Кира осознала, как запустила квартиру за время своей апатии. Чтобы снова не погрузиться в пучину безнадеги, она решила провести уборку в квартире, чтобы хоть как-то отвлечься.

Уборка заняла весь день. Ранее грязная квартира уже начинала приобретать приличный вид. С полок, столов, подоконников, батарей пропала пыль, посуда в серванте стала более чистой, белье кипятилось в банках, грязь с плиты исчезла, разбросанные приправы были убраны в разные шкафчики, окна стали чистыми, трельяж был приведен в порядок. Удалось раздавить четырех тараканов, но найти гнездо ползучих тварей не получилось: вероятно, они перебрались из какой-нибудь соседской квартиры.

Уже под вечер, стоя на табурете и разгребая банки на антресолях, Кира нашла далеко заброшенную тетрадь.

Тетрадь была в твердом черном переплете, исписанная вдоль и поперек. Девушка, разглядывая потрепанную обложку, вдруг вспомнила, что видела ее раньше. Воспоминание было очень старым, оттого мутным и не полным. В нем мать сидела за столом, держа эту тетрадь в руках и с кем-то разговаривала.

- Главное представляешь, урвала последнюю такую, и главное почти задаром! Страниц много, не раз пригождалась, можно сказать по акции досталась!

К кому обращалась Евгения Петровна, вспомнить не получалось: все было как будто в дымке. Когда же это было, лет двадцать назад? Кире тогда было около двух лет, наверное. В шоке девушка, не шевелясь, разглядывала обложку, наверное, несколько минут. После того, как она потеряла мать, а потом нашла ранее неизвестную частичку прошлого, она ощущала себя странно. После ни к чему не приведших попыток понять, что это за тетрадь, Кира тихонько слезла со стула и заглянула в книгу.

Осознать, что ей попало в руки, девушка смогла не с разу. Через несколько минут она вспомнила, что еще во времена студенчества, ее мать занималась этнографией, благодаря чему объездила почти весь советский союз. Когда Кира была еще маленькой, Евгения Петровна рассказывала ей очень интересные сказки собственного сочинения, не похожие на те, которые девушка читала в книжках. От нахлынувших воспоминаний о детстве, на лице девушки появились слезы.

На страницах найденной книги были зарисованы и детально описаны различные фольклорные персонажи. Домовые, лешие, русалки и многие другие были там. Странным было то, что некоторые страницы были испачканы в каких-то чернилах, учитывая, что записи и зарисовки были сделаны либо простым карандашом, либо синей шариковой ручкой, черные кляксы вызывали вопросы. Сорвавшаяся с щеки слеза упала прямиком на одно такое пятно.

Кира с жадностью начала читать, в некоторые моменты грустно улыбаясь. С момента написания того текста, речь Евгении Петровны претерпели лишь малейшие изменения. В тексте иногда проскальзывали размышления матери о жизни, о мечтах, также иногда присутствовали записи в стиле ежедневника.

В конце книги было вырвано несколько страниц, около двадцати, может тридцати – трудно было сказать. На последней сохранившейся странице было описание волотов – великанов, способных вырывать голыми руками деревья из земли, которые в итоге стали холмами-курганами. А вот на обратной стороне листа было что-то странное.

Если все остальные персонажи были нарисованы в виде персонажей славянских легенд, коими они и являлись, то последняя зарисовка была другой. На ней был изображен человек, одетый в, по всей видимости, в костюм тройку и шляпу, на месте лица страница была испачкана черной субстанцией, пальцы рук походили больше на острые черные когти, нежели на привычные фаланги. Снизу была надпись – «Йорт». Дальше, скорее всего, шел доклад об этом «Йорте», но страницы были вырваны. Удивление даже перебороло тоску. В один момент Кире даже показалось, что может различить улыбку на замазанном лице, которое будто смеялось над недоумением девушки, но после того, как она моргнула, различить улыбку уже не получилось.

Кире было тоскливо от того, что последние страницы своеобразного дневника утеряны. Она несколько раз проверила антресоли, шкафы, полки, но страниц конечно же не было - на что она еще надеялась? На тех страницах ведь могли быть нерассказанные истории из жизни Евгении Петровны, утерянные теперь навсегда.

В конце концов, уставшая и вымотанная Кира добралась до кровати и провалилась в небытие. Ей снились какие-то гротескные образы, застывшие в кромешной темноте, мимо которых она тихо кралась, что-то ища.

∗ ∗ ∗

Проснулась Кира нехотя. Сон тут-же испарился из ее головы, оставив странный осадок после себя. На часах было около двенадцати дня. Взглянув на календарь, девушка поняла, что нужно потихоньку приводить себя в порядок: до конца отпуска оставалось три дня.

Пообедав свежеприготовленной яичницей, она уже было направилась к недавно найденной тетради, чтобы снова перечитать записи, понять не пропустила ли она чего, но в дверь позвонили.

Кира замерла. Как же давно она не слышала этот звук. Кто это мог быть? Ошиблись дверью?

Перед тем, как открыть дверь, девушка, на всякий случай спрятала тетрадь матери себе в сумку. За время, проведенное в одиночестве и депрессии, по всей видимости у нее начала развиваться паранойя.

В дверной глазок ничего не было видно, Кира осторожно открыла дверь.

За порогом стоял незнакомый мужчина. На вид ему было около сорока лет. Одет в серое пальто, шляпу, темные брюки и мужские туфли. Кожа бледная, глаза серые, нос прямой, сам человек ростом чуть выше Киры. Вся одежда чуть ли не блестела.

- Вы кто? – Негромко, с удивлением, спросила девушка.

- Здравствуй, Кира. Прими мои соболезнования по поводу твоей матери. – Голос был низким, с едва заметной хрипотцой. – Я – двоюродный брат Евгении - Павел. Приехал, как только смог, можно войти?

- Проходите. – Вздохнула девушка и отошла в сторону.

Пройдя в квартиру, Павел с порога осмотрелся, будто хотел что-то найти. Взгляд проскользил по потолку, стенам, полу, приоткрытому шкафу, в конце концов остановившись на Кире.

- Давайте я заварю чай. – Попыталась сгладить неловкое молчание девушка – У меня только черный, будете?

- Буду. – Немного помедлив сказал мужчина.

Повесив пальто на вешалку, вместе со шляпой и разувшись, он проследовал за ней на кухню. Под верхней одеждой скрывался черный деловой пиджак.

- Вы откуда приехали? – Спросила Кира разливая заварку.

- Я из посёлка «Воронцово» — это в Якутии. Как только телеграмма о смерти сестры пришла, так я сразу на поезд и вот я тут.

- А вещи ваши где?

- В гостинице, в которой поселился. Тут, недалеко, в паре километрах, не помню название, но потом могу показать.

- Понятно. Раньше не приезжали, потому что времени не было?

- Не совсем, скорее поводов не было. – Павел ничуть не изменился в лице.

- А сейчас какой повод появился?

Мужчина опустил взгляд на пару секунд, помолчал, не найдя что сказать, потом снова уставился на Киру и ответил.

- Кир, мой близкий родственник умер, как я мог не приехать? Я, по всей видимости опоздал на похороны, так схожу хотя бы на могилу, отнесу цветы.

- Ясно. – Девушка нахмурилась.

- Слушай, а вот такой вопрос… Моя сестра давно вела что-то вроде записной книжки. Я, еще помню, там некоторые страницы были вымазаны в… Черных пятнах… - Киру как будто током ударило - Ты его случаем не находила?

- Какая записная книжка? – Девушка шокировано уставилась на Павла.

- Ну в твердом переплете такая.

- Нет, впервые слышу.

- Хм, досада какая… В период студенчества моя двоюродная сестра вела тетрадку, в которую записывала фольклор, мы ей еще немного помогли тогда. Она еще страницы тогда испачкала.

- Я не понимаю, о чем вы.

- Я не думаю, что она ее выкинула. Эта тетрадь очень интересная, давай сейчас поищем ее вместе, тебе она понравится.

- Павел, вы меня пугаете, мне кажется вам пора.

- Почему же? Что я не так сказал?

- А, я, кажется, стала вас узнавать… - Она наконец вспомнила – Ваша мать – Тамара Алексеевна? Такая, раньше бигуди носила.

- Ну конечно! Вспомнила меня?

- Как тут не вспомнишь! Я сейчас в магазин ближайший сбегаю, за печеньем, вернусь и мы вместе поищем эту вашу книжку, хорошо?

- Не вопрос! Я тебя тогда здесь подожду.

- Ага.

Кира надела осеннюю одежду, взяла сумку и выбежала за дверь. Она вспомнила, что у ее матери никогда не было ни двоюродных, ни троюродных родственников.

∗ ∗ ∗

Октябрь на улице чувствовался повсюду: редкие лужи, золотые листья тут и там, некоторые деревья и кусты стояли уже совсем голыми, другие же, напротив, были окутанными листвой огненных цветов, воздух был уже прохладен. Солнце неспешно подкатывалось к горизонту, окрашивая все в еще более красочные тона.

По дорогам разъезжал советский автопром, во дворах игрались дети, на соседней улице, высунувшаяся из окна пятого этажа, женщина звала какого-то Петю домой. Взрослые люди возвращались домой с рабочей смены. Из этой обыденной картины мира выбивалась испуганная девушка вышедшая, практически выбежавшая из подъезда.

В ее голове крутились несколько тревожных мыслей: не показалось ли ей, что, когда она выходила из квартиры, тот мужчина, смотря ей в след, как-то странно вывернул шею? Он несколько раз подносил чашку чая ко рту, но вроде бы он его не отпивал, просто притворялся? Моргал ли он? Конечно же все это показалось, сейчас была проблема посущественнее глупых вопросов – у нее в квартире находится незнакомый человек, который откуда то знает ее, ее мать и то, что она нашла книгу с вырванными страницами! Откуда и зачем она ему нужна? Нужно что-то делать, нужно…

-Девушка, с вами все хорошо? – Раздался откуда-то сбоку чей-то голос, вырвавший ее из размышлений. Кира наконец пришла в себя и поняла, что стоит примерно в сотне метрах от своего дома по щиколотку в листьях. Пока она пыталась тщетно найти объяснение всему происходящему, ее ноги сами понесли ее в определенном направлении. – Вы в порядке?

Кира посмотрела в сторону голоса – он принадлежал мужчине лет тридцати на вид. Голубоглазый, одетый в пальто с меховым воротником, шарфом, среднего роста, в руке держал портфель темно-зеленого цвета, смотрел на нее с непониманием. Девушка, молча, с побледневшим от испуга лицом смотрела на незнакомца, чуть-ли не плача.

- Вас как зовут? Меня – Алексей, может вам скорая нужна? – Вопрошал он.

- Не нужно скорую… - с трудом выдавила она, выходя на тропинку. – меня зовут Кира.

- Кира, вы выглядите нездоровой, с вами точно ничего не случилось?

Девушка поколебалась немного, после чего сквозь плач рассказала все. Постоянный стресс и незнакомец в квартире сделали свое дело – она была готова выговориться первому встречному, лишь бы ее выслушали, что она и сделала.

Алексей слушал молча и внимательно. Когда Кира закончила свой рассказ, он спросил.

- Получается этот непонятный тип сейчас в вашей квартире?

- Да.

- Вы в милицию позвонили? От соседей, например?

- Нет, вышла из квартиры и дальше ничего не помню.

Алексей задумался на пару секунд, после чего изрёк:

- Здесь неподалеку есть участковый пункт, знаете где это?

- Нет.

- Давайте я вас провожу до него, там вы расскажете о том, что произошло и вам помогут, хорошо?

- Да, хорошо. Спасибо. – Девушка почувствовала, как дрожь ее потихоньку отпускает.

По пути Алексей спросил зачем эта записная книжка нужна незнакомцу – не знаю, - ответила Кира – но я не хочу отдавать ему ее, это часть прошлого моей матери. – Алексей еще задал пару вопросов насчет внешнего вида тетради, после чего шел молча, задумавшись.

Дошли до участкового пункта быстро, он находился действительно недалеко. Алексей спросил может ли он еще чем-нибудь помочь, девушка поблагодарила и ответила отказом. Участковый оказался среднего возраста, звали Сергеем Владимировичем после пересказа событий от Киры он без лишних промедлений отправился вместе с девушкой в ее квартиру. По прибытию перед Кирой предстала ужасная картина. Ее не было всего около получаса, может сорока минут, а вся квартира была перевернута с ног на голову. Дверцы всех шкафов были открыты нараспашку, на полу валялось все то, что ранее лежало на полках, кровати были отодвинуты в стороны, матрасы, подушки будто вспарывали ножом, даже фотокарточки, на которых была изображена Евгения Петровна с дочерью были скинуты на пол. Было определенно ясно – незнакомец что-то искал. От этих мыслей Кира неосознанно прижала к себе сумку с тетрадью.

В квартире никого не было. Видимо незнакомец, не найдя искомое просто ушел. Участковый порасспрашивал соседей. Соседка с первого этажа сказала, что днем к ней в дверь постучал человек, представился Георгием, спросил не живет ли здесь Евгения Петровна, та ответила, что Евгения скончалась, а жила в той-то квартире, где сейчас живет ее дочка. Человек, не поблагодаривши отправился к нужной ему квартире. Рассказывая, как выглядел «Георгий», старушка описала внешность Павла. Позднее выяснилось, что никто не видел, как странный человек заходил в подъезд, или наоборот выходил из него.

Перед тем как уйти, Сергей Владимирович вкратце объяснил Кире как будет действовать МВД и что нужно делать ей. Девушка записала дату, когда ей нужно будет прийти в милицейский участок, после чего участковый ушел попрощавшись, оставив Киру одну.


Ночь просачивалась в квартиру Киры сквозь приоткрытые окна. Свет был включен во всех комнатах. Ей было страшно, она не понимала кто этот человек пришедший к ней сегодня, как он узнал про тетрадь и зачем она ему. А если он вернется и отомстит? Он же ушел незадолго до появления участкового. Кем нужно быть, чтобы привести чужую квартиру в такое состояние ради дневника бедной женщины, умершей в страшных муках?

Спать не хотелось совершенно, тем более не хотелось выключать свет: в темноте ей мерещились силуэты. Погруженная в свои размышления девушка почти машинально прибиралась. Она уже подмела вылетевший из подушек пух, подобрала сброшенные на пол предметы, дисковый телефон пришлось выкинуть: трубка была оторвана. В один момент неповрежденное радио, стоящее в дальней комнате на подоконнике и вещающее какую-то музыку, затихло.

– Сломалось что ли? – Промелькнула мысль в голове Киры. Девушка с опаской пошла проверять. Тишина в квартире резко контрастировала с шумом улицы. Там, за окном раздавался редкий шум машин, шелест листвы деревьев, иногда голоса прохожих. Тут же, в квартире, лишь медленные тихие шаги Киры.

Добравшись до двери в комнату, в которой только недавно работало радио, она испытала странное чувство. Какой-то голосок внутри нее отговаривал ее: «Ты уверена, что хочешь этого, открыть дверь? Не делай этого, уходи, пока не поздно.». Сомневаясь, она обхватила дверную ручку, медленно провернула ее и толкнула дверь.

Она вскрикнула. Холодный, безжизненный взгляд серый глаз уставился на нее. Он стоял в центре комнаты, прямо под люстрой, одетый все в то же пальто, шляпу, туфли. Девушка ничего не понимала, ведь он же ушел, не было его в квартире, как он тут оказался, как?!

- Кира! – С усмешкой и наигранным умилением произнес он, будто ребенок, нашедший первого января подарок под елкой.

Не оглядываясь, она побежала к входной двери. По пути, пробегая мимо прихожей схватила сумку, в ней лежали ключи. Сейчас было самое главное сбежать от него, все остальное не имело значения. Ключи лежали прямо под записной книгой Евгении Петровны, которая на половину вылетела вслед за ключами, когда она их резко рванула из сумки.

- О, ты нашла ее! – Раздалось сзади. – Я-то уже думал…

Оставалось лишь открыть нижний замок двумя оборотами и верхний тремя. Обернувшись Кира поняла, что не успеет это сделать, неизвестно откуда взявшийся человек шел за ней и был всего в паре метрах от нее. Ключи полетели на пол. Девушка резко завернула на кухню захлопнув за собой дверь. Сумку она кинула к стене, сама взяла кухонный нож. В дверь постучали.

- Кир, ты там? – Спросил ехидный голос из-за двери, хихкнув. Она ничего не ответила, стук сердца отдавался у нее в голове, лоб взмок от пота.

Спустя пару секунд тишины дверь резко распахнулась, за мгновение он нашел взглядом сумку, отброшенную к стене, тут же рванул к ней, сильно оттолкнув девушку. Кира сильно приложилась спиной об стену, несколько секунд любое ее движение отдавалось мощной болью, нож отлетел в коридор.

Мужчина, назвавшийся ей Павлом, не прилагая усилий одним быстрым движением рук разорвал сумку, на пол упала та самая записная книжка. Он схватил ее с каким-то странным стрекотанием. Его глаза стали полностью белыми, веки куда-то исчезли, рот открылся в несколько раз шире, чем это может сделать человек, сам он увеличился в размерах в несколько раз, из-под одежды показались новые конечности, кожа в некоторых местах лопнула, шея вытянулась раза в три, теперь он был похож на какое то перекрученное насекомое. За этими метаморфозами Кира наблюдала не в силах пошевелиться, или произнести что-либо.

Двумя руками оно открыло книгу, пролистало, откуда-то взявшаяся третья рука вырвала одну из страниц и запихала в глотку существу, после чего действие повторилось снова и снова.

Терпя боль, Кира нащупала на столике позади себя что-то - неприметная стеклянная баночка, с каким-то порошком имеющий резкий запах. Эта баночка стояла здесь все время, сколько себя помнила Кира, мать не говорила ей что это, но запрещала трогать. С возрастом Кира как-то привыкла и перестала придавать внимание этой безделушке.

Еще ни один раз после этой ночи она будет задаваться этим вопросом – зачем она эта сделала, на что надеялась – но ответа дать так и не сможет. Девушка замахнулась и кинула баночку в существо, поедающее книгу. Банка, разбившись, угодила прямо в морду чудовища. То с визгом отбросило то, что осталось от книги на пол. Его морда дымилась, само отродье начало плавиться, будто было сделано из пластилина. Всеми конечностями, напоминающими руки, оно пыталось закрыть голову, которая уже была похожа на череп, но дым от этого валил только сильнее. В один момент оно завалилось набок, оторвав руки от лица, которое уже прилипло к ним. С криком, оно пробежало по стене кухни, выбежало в коридор, где и рухнуло замертво.

Кира всю оставшуюся ночь просидела, забившись в угол кухни, не смея двигаться, изредка всхлипывая. Утром, найдя в себе силы, она вышла в коридор, там тела твари не было. На полу лежало пальто с шляпой, под которыми был солидный слой, непонятно откуда взявшейся паутины.

∗ ∗ ∗

Она навела уборку в квартире, выкинула порванные матрасы с подушками, сожгла за городом пальто и шляпу твари, собрала оставшиеся записи матери – пять помятых страниц. Ей повезло, в течении месяца она смогла найти того, кто был готов купить ее квартиру. Сама девушка решила переехать во Владивосток: она с детства хотела там побывать. На работе одобрили ее перевод. Собрала вещи, в том числе и те, которые напоминали ей о матери, нашла там подходящее жилье – двухкомнатная квартира, хороший район, недалеко от работы, относительно дешево выходит, купила билет в один конец и отправилась в далекую поездку.

После того, как Кира получила ключи от новой квартиры она наконец за долгое время смогла искренне улыбнуться: этот кошмар наконец закончился.

Автор: Андрей Бутерброд

Текущий рейтинг: 50/100 (На основе 14 мнений)

 Включите JavaScript, чтобы проголосовать